Читаем Бегущие в ночи полностью

Рон, последовав за ней, преодолел всего десяток футов, когда услышал зловещий свист, завершившийся глухим ударом, и боль обожгла правое плечо. Четыре дюйма древка и еще дюйм черной стали наконечника длинной стрелы оказались в поле его зрения. Рон покачнулся, но на ногах все же удержался. Ладонь разжалась, выпуская рукоять меча, и свободной рукой он стиснул раненное плечо. Вокруг засверкали вспышки заклинаний и засвистели новые стрелы.

Ворота Канхаглторна начали медленно открываться…

— Рон! — Кейт бросилась к нему и рванула обеими руками за воротник плаща.

Тряхнув головой, Рон немного пришел в себя, и, торопливо бросив взгляд на стены крепости, сказал:

— Уходим отсюда, быстро, — голос его был уверенным и спокойным.

Подобрав выроненный меч, Рон бросился вслед за Кейт. Из открывшихся ворот появились пятеро конных. Легионеры, пришпорив скакунов, бросились за беглецами.

— Может, оторвемся? — поравнявшись с Кейт, выдохнул Рон; девушка только покачала головой.

Неожиданно Рон резко остановился и, обхватив Кейт, пролетевшую по инерции немного вперед, за талию, рванул ее назад.

— Что за?.. — начала было она, но осеклась на полуслове.

У их ног расступилась глубочайшая пропасть, на дне которой бурлил живой Мрак…

* * *

— Я не могу пойти на это, Войт…

— Пожалуйста… я не выдержу больше…

Войт стоял на коленях, все еще держа в руках ее ладони, но самой собеседницы не было видно в обступившей Воителя Темноте.

— Послушай, Войт… — мягко сказала она, высвобождая руки и обходя неподвижно замершего воина вокруг. — Мне придется прибегнуть к могущественным магическим силам… Еще одного такого воздействия ты не выдержишь… Тебе не выжить…

Войт поник головой. Было горько и больно, прямо на глазах таяла последняя надежда. Ладони собеседницы опустились на его плечи, но Войта такое проявление сочувствия почему‑то только разозлило. Он вскочил на ноги и, отшатнувшись от нее, заговорил.

— Я верно служил тебе более десяти веков, — голос его звучал устало и глухо. — Я исчезал, когда был не нужен, и вновь приходил, если появлялась необходимость. Я мирился с тем, что люди забывали о моей помощи, как только получали ее. Я устал прислуживать Всадникам, мотаясь из конца в конец этого проклятого мира. Говоришь, мне не выжить после такого магического воздействия? Пускай. Подобная жизнь лишь тяготит меня.

— Войт! — в мелодичном голосе собеседницы зазвучали стальные нотки. — Не забывай, где ты и с кем имеешь честь разговаривать!

Признав свою неправоту, Войт склонил голову и вновь опустился на колени. Движения его были резкими, но не слишком торопливыми.

— Знаешь, Войт, Голод много рассказывал о тебе, — медленно произнесла собеседница. — Все Четверо очень высокого мнения о тебе и твоих способностях.

Она немного помолчала, вновь опустив ладонь Войту на плечо.

— Прости, Войт, — наконец сказала она. — Я никак не могу выполнить твою просьбу. Ты еще нужен нам.

Войт медленно поднялся. Он чувствовал себя усталым и разбитым, и светлая надежда ускользала будто утренний туман сквозь пальцы.

— Я понимаю, — бесстрастно произнес он. — Я думал… может быть, у меня есть шанс… Прошу извинить меня за необоснованную вспышку, госпожа. Я был не прав, — Войт склонился в почтительном поклоне.

— Мне искренне жаль, что я не могу помочь, — с грустью молвила она. — Ты можешь идти…

Войт по старинному обычаю приложил ладонь к груди и торопливо зашагал прочь, оставляя позади боль и отчаяние.

* * *

Нахмурившись и скрестив руки на груди, Гарри внимательно смотрел на стоящего перед ним человека — высокого воина в черных сверкающих доспехах, лица которого не было видно за глухим забралом тяжелого шлема.

— Убить Мистериуса? — переспросил Гарри. — Но я ведь даже не видел его ни разу… Я не могу сказать, виновен он или нет…

— Если повезет, к тебе перейдет вся его безграничная власть, — заметил воин; голос его гулко отдавался под забралом.

— А если не повезет? — резко спросил Гарри. — Я убью невинного человека.

— Какая разница? — воин безразлично пожал плечами; доспехи тихо звякнули. — Что значит одна человеческая жизнь против благополучия миллиардов?

— Для тебя, может быть, ничего и не значит, — Гарри резко подался вперед, жестко ткнув собеседника рукоятью меча в нагрудник доспехов. — У меня другие представления о цене жизни и долге.

— Что ж, твое дело, — воин с наигранным равнодушием пожал плечами, но глаза его яростно сверкали в прорезях шлема.

— Именно, — резко бросил Гарри. — Таким образом, я отказываюсь от твоего предложения. Мои друзья ожидают меня. И я не хочу, чтобы и их руки были в крови.

Воин круто развернулся, полы его черного плаща взметнулись и тут же тяжело опали, когда он зашагал прочь, позвякивая доспехами.

* * *

— Что нам делать?!

Рон вместо ответа бросил короткий взгляд на кавалерию Канхаглторна. Всадники неотвратимо приближались, хотя казалось, будто что‑то невидимое задерживает их.

— Воздействие мира направлено на личность, — медленно сказал Рон. — Подумай, что для человека важнее всего…