И почувствовали избранники, как опускается на них что-то тяжелое. Почувствовали, как невиданная легкость поднимается из дальних уголков их душ и прогоняет тяжесть… И столкнулись тогда две стихии… стихии добра и зла…

И сверкнула над долиной извилистая молния… А после… скользнули по стене три тени крылатых воронов… Нырнули и исчезли во мраке царствующей над миром ночи.

Рис 41: Три ворона летят через стену

X

Когда Мерко очнулся, то понял, что стремительно падает вниз. Он слышал, как в ушах дико свистел воздух, слышал таинственный хруст, исступленный треск, такой, словно бы кто-то ломал на дереве сучья. Еще один миг и в боку вдруг ударило ноющей болью, вскоре распространившейся в ноги и руки. Его резко развернуло, он ощутил, будто сверху что-то огромное или даже сам воздух каким-то образом с огромной силой надавил на него, стараясь расплющить. В следующее мгновение уже снизу в него врезалось что-то тяжелое, перед глазами на миг вспыхнуло сине-зеленым, все тело сжало, до него долетел его же резкий хриплый выдох…

Как только свирепая боль чуть стихла, ирб поднялся. Сознание постепенно возвращалось, обретало краски. Он все вспомнил… И снова ощутил боль, только теперь уже не в боку и не в спине, а в сердце. Тора. Ему казалось, что он не видел ее целую вечность…

— Мерко? — послышалось со спины.

Ирб вздрогнул.

— Кто это?

— Тунга. Ты в порядке?

— Вроде кости целы. Что случилось? Сколько времени прошло… с того момента?

Во тьме показалось перекошенное лицо царевича. От носа к уху чернела глубокая борозда, с подбородка срывались темные капли.

— Где Творюн?

— Я здесь. — Из-за корявого дерева выступила низкорослая фигурка. — Со мной все хорошо. Я приземлился еще птицей, а человеком перекинулся уже после.

Мерко тревожно огляделся. Снова задал волнующий сейчас вопрос:

— Сколько времени минуло?

— Не знаю. — Царевич развел руками. Он стоял сгорбленный, голову вжал в плечи, был озябший и напуганный. — Кажется, что добрая неделя, а то и месяц. Я как будто бы долго и крепко спал. Даже видел какие-то сны…

— Сны? — Ирба передернуло. Он тоже видел… сон. Был ли это сон? Странный сон. Он видел Ее глаза. Он будто-то бы очень долго видел ее прекрасные яркие глаза и больше ничего.

— Да, сны, — ответил Тунга, безжалостно вырывая Мерко из марева печально драгоценных мыслей.

Творюн подошел ближе. Царевич и ирб заметили, что юный избранник выглядел отлично от них. Мальчик не был особенно напуган, не был удивлен, обескуражен. Просто стоял и смотрел на них снизу вверх. То на одного, то на другого. И спокойным был его взгляд. Лишь немного заинтересованным, но безмятежным, даже чем-то холодным.

— Прошло всего лишь несколько мгновений, — заговорил мальчик размеренно. — За этой стеной сейчас бьются наши братья.

— Не может такого быть! — запротестовал царевич. — Почему же я не чувствую, что прошла минута? Мне кажется, что длилась вечность…

— Это только кажется.

— Но почему? Почему нам кажется, а тебе нет?

— Я не знаю.

Мерко резким движением шагнул в сторону мальчика, опустился на колени, заглянул в лицо. Спросил умоляюще:

— Как можно им помочь? Как можно вернуться туда, на ту сторону стены?

Творюн отступил, некоторое время молчал, потом ответил спокойным мирным голосом:

— Никак. У нас иная цель. Вы не понимаете, но мой дар направляет меня. Мы прибыли сюда не просто так, и вы это знаете.

Ирб вскочил на ноги, в глазах царило сумасшествие, он обратился к царевичу:

— Но там же гибнут наши друзья!

И снова ответил юный избранник:

— Они сами выбрали этот путь.

— Нет! — отрицал Мерко, отчаянно размахивая руками. — Это все старый колдун! Это он погубил невинных! Он же обманул нас!

Мальчик сделал шаг в сторону ирба, постарался заглянуть в глаза.

— Успокойся, Мерко. Мы должны сделать то, что велено нам богами.

Но ирб и слушать ничего не хотел:

— Но я не хочу ничего делать! Я больше не хочу! Ничего не хочу!.. Я не хочу жить без нее! Я не смогу! Я бросил ее, я поверил вам, а вы…

Наконец Творюн отвернулся, отступил в сторону. Лицо его стало серьезным и даже мрачным. Будто собирался сказать что-то неприятное.

— Слишком много «я», — проговорил он. — Это недостойно мужчины.

Мерко на мгновение замер, а потом вдруг словно взорвался:

— Ах ты мальчишка! Да как ты можешь говорить такое? Тебе же всего одиннадцать лет! Как!? Ты же ничего не знаешь!? Ты не понимаешь! И не сможешь понять, пока не окажешься на моем месте! Ты… Ты… Ты… Зачем нам нужно все это?! Почему во всем разбираемся мы?!

В разговор осторожно вступил Тунга:

— Мы не можем остановиться, Мерко. Вспомни свой народ, вспомни свое братство. Если тебе не дорога своя жизнь, то хотя бы подумай о жизнях многих людей. Ни в чем не повинных людей!

— Мы должны скорее вернуться! — упорствовал Мерко. — Может, они еще живы!

— Это невозможно, — отрезал мальчик хладнокровно. — Сейчас мы уже в другом мире. За этой стеной — иной мир, и тут нет дверей. Нет пути назад. Вперед, к замку Красного Ветра!

— Я не пойду! — Мерко почувствовал как колючие слезы побежали по горячим щекам. — Я не пойду… я не оставлю ее…