Читаем Бегство в небеса полностью

- Я... я снова поставлю ему эпидерматор. На четыре часа. Нагрузки на органы нет; операция прошла чисто. Он ничего не будет чувствовать.

Бенно внимательно прислушивался. Он все еще не понимал, что с ним проделали и о какой операции идет речь. А перепалка между Баддером и Паркхерстом немного приглушила неодолимый страх. Но потом он трясущейся рукой прикоснулся к шраму...

Страх тут же воткнул ему в глотку ватный комок. Щека задергалась от нервного тика. А Док Баддер тем временем подкатил к операционному столу хитрый аппарат с какими-то щупальцами и вытянул оттуда телескопический манипулятор- На конце манипулятора имелась прямоугольная коробочка из никелевого сплава с дыркой посередине. Баддер щелкнул выключателем - и из дырки прямо в шрам ударил световой столбик.

Прямо на глазах у Таллента шрам стал терять багровую окраску и еще больше сморщиваться. Металлическую дулю y себя в животе он не чувствовал. Но знал, что она там. И вдруг - страшная судорога.

Таллент завопил от боли.

Паркхерст побелел:

- Что, что с ним?

Вопящий мародер сумел подыскать едино - всего одно.

Док Баддер отодвинул телескопический манипулятор эпидерматора и склонился над Таллентом. Тот с трудом втягивал в себя воздух, корчась от мучительной боли.

- В чем дело?

- Болит... здесь... - Он указал на живот. - Болит... везде болит... зверски... сделайте что-нибудь!

Коротышка со вздохом выпрямился. Потом небрежным жестом снова навел манипулятор на шрам:

- Все нормально- Самоиндуцированный спазм. Честно говоря, не ожидал каких-то пагубных последствий. Впрочем, - добавил он, бросив злобный взгляд на Паркхерста, - я не очень хороший врач. Не очень трезвый и не очень передовой. Не тот, какой требуется Сопротивлению. Вот был бы выбор... А так...

- Да заткнитесь вы, Док, - раздраженно отмахнулся Паркхерст.

Док Баддер натянул простыню на грудь Талленту - и мародер взвыл от боли.

- Заткнись, сопляк вонючий! - тут же зарычал старый алкаш. - Прекрати свой поганый вой! Аппарат лечит тебя через простыню. Тебе вообще не о чем беспокоиться... пока что. Вон там... - он махнул рукой в сторону забранного досками окна - ...есть женщины и дети, которые страдают куда сильнее.

И доктор направился к двери. За ним, напряженно морща лоб, последовал и Паркхерст.

Уже взявшись за дверную ручку, вожак Сопротивления остановился:

- Мы скоро вернемся и принесем тебе поесть.

Потом он опять повернулся к двери и добавил, уже не глядя на Таллента: - Не пытайся выбраться. Во-первых, у двери стоит часовой - а это единственный выход, если ты, конечно, не хочешь отправиться туда через окно. И во-вторых, твоя рана может открыться. Тогда ты наверняка истечешь кровью раньше, чем мы сможем тебя найти.

Щелкнув выключателем, Паркхерст погасил свет. Вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Потом Таллент услышал за дверью приглушенные голоса и понял, что там и правда стоит часовой.

Темнота мыслям Таллента не мешала. Он вспомнил про дурь - и ломки снова за него принялись. Он вспомнил прошлое - и сердце его сжалось. Он вспомнил пробуждение во время операции - и крик застрял у него в горле. Нет, темнота мыслям Бенно Таллента не мешала.

Они сами засветились, превращая следующие шесть часов в яркий пляшущий ад.

III

За ним пришел Зиг, шепелявый. Этот тоже отмылся, но следы грязи вокруг носа и под ногтями все же остались - как и мешки под глазами. Со всеми, кого уже успел увидеть здесь Таллент, шепелявого объединяло одно усталость, страшная усталость.

Зиг задвинул телескопический манипулятор эпидерматора обратно в гнездо и откатил аппарат к стене. Таллент внимательно за ним наблюдал. Когда Зиг откинул простыню и стал разглядывать тонкую белую линию на животе мародера, Бенно приподнялся на локтях и спросил:

- Как там, в городе? - Спросил примирительно - как спрашивает ребенок, пытаясь наладить отношения с тем, кого он рассердил.

Зиг поднял на Таллента серые глаза и ничего не ответил. Потом он вышел из комнаты и вскоре вернулся со стопкой одежды. Бросил стопку на операционный стол и помог мародеру сесть.

- Одевайся, - кратко приказал он.

Таллент сел - и тут же от своей животной потребности в дури поперхнулся. Повесил голову и раскрыл рот, изрыгая утробные звуки. Но тошниться было нечем - ничего не вышло.

Тогда он выпрямился и трясущейся рукой пригладил блеклые каштановые волосы.

- П-послушайте, - начал он вкрадчиво подкатывать к бойцу Сопротивления. - В-вы н-не знаете, г-где бы мне раздобыть н-немножко дури. В-вы не п-пожалеете... Пправда... У м-меня есть...

Зиг повернулся к мародеру и резко взмахнул рукой - На щеке у Таллента запылало красное пятно.