Читаем Бегство Квиллера полностью

В мертвой тишине пискнула крыса, и даже этот еле слышный звук оглушительно прозвучал в ушах. Погруженный в размышления, Чоу не слышал его; все так же целясь” в меня.

Я хотел шевельнуться, но не смог, не осмелился.

Ждать.

Все, что я мог себе позволить.

Ждать.

И наконец я услышал, как он, расслабившись, перевел дыхание. Движение его головы было столь незаметным, что я даже не уловил его. Через мгновение он уже снова сидел лицом ко мне, и его взгляд был полон спокойствия.

— Очень хорошо, кохай.

Расстались мы следующим утром.

Чоу дал мне частоту, на которой работала подслушка у Шоды, но, ничего из записей. Они были “его голосами”, как он называл их, хотя я не понял, что он под этим имел в виду, разве что хотел наполнить голосами стены тюрьмы, которую он сам воздвиг вокруг себя. Будь он в нормальном состоянии, мне было бы легче убедить его: записи переговоров Шоды я бы смог разобрать и проанализировать в Сингапуре; в них была информация, за которую любой, агент на моем месте заложил бы душу. Но ничего не оставалось делать. Они принадлежали ему, и я не мог ни украсть их, ни вырвать силой; они были его “голосами”, его собственностью, и он не видел логики в том, чтобы передать их мне как оружие даже для уничтожения Шоды.

Но полученная частота — тоже большое приобретение, и мне оставалось лишь благодарить фортуну.

Я спросил его, что, по его мнению, означает упоминание о “поставке грузов” в разговоре Шоды, но он ответил, что не понимает, о чем шла речь. Я поинтересовался, не упоминала ли она о ракетах, но опять остался ни с чем. Я не хотел давить на него, потому что он согласился отпустить меня с миром, и я опасался, как бы он не передумал.

Он провел меня через двери, которые при мне никогда не открывались. За ними сгрудились псы.

— Не шевелитесь, — приказал он мне.

Шестеро злобных отродьев. Седьмая, оставшаяся на краю джунглей, уже превратилась в обглоданный скелет: они обглодали ее до костей. Здесь были их охотничьи угодья, их прибежище, где они размножались и существовали, и тут повсюду валялись кости с полусгнившими остатками мяса.

Увидев меня, они тут же приняли боевую стойку: уши прижаты, шейные мускулы напряжены, короткая шерсть на загривках вздыбилась; клыки у них что кинжальные лезвия.

Полковник Чоу обратился к ним на диалекте китайского; скорее всего он взял их из деревни. Но я не знал, в самом ли деле он контролировал их поведение или же считал, что они подчиняются ему; часть своей жизни он провел в мечтах и фантазиях, и отношение псов тоже могло быть оттуда. В определенной мере он был предсказуем даже меньше, чем лунатик; порой он не мог отличить реальность от бреда, от кошмаров.

— Та шин шоу иен! Пьен яо та!

Скорее всего, он сказал им, что я друг. Да — он положил руку мне на плечо, чтобы продемонстрировать им это, и у меня мелькнула бредовая идея, пока мы стоим в этой позе, кто-то попросит нас улыбнуться перед съемкой.

Но не похоже, чтобы ему удалось убедить эти отродья. Они чуть подались назад, но не разомкнули круг; опустив головы, они продолжали наблюдать за мной, глухо порыкивая; не обращай на них внимания, сказал я себе, вот долбаные псы, если навалятся все вместе, тут же сшибут с ног и прикончат, а единственный человек, который как-то еще может справиться с ними, то и дело слетает с катушек; я обривался потом, потому что у меня было только два выхода: или возвращаться и оставаться с ним, или же идти напролом сквозь строй собак и пусть будет, что будет.

— Они не нападут на вас, — сказал Чоу, снимая руку с моего плеча.

Меня обуяла чертовская гордыня и я не спросил у него, так ли он в этом уверен.

— Благодарю вас, семпай. — Сделав шесть шагов, я повернулся и отдал ему “рей” и снова повернулся, не глядя на псов, ибо таково основное правило — если ты смотришь им в глаза, они воспринимают твой взгляд как вызов, и это все, что им надо; так что я шел себе вперед, прислушиваясь к глухому ворчанию за спиной, которое становилось все громче, они разомкнули круг и поплелись за мной по пятам, а я шел себе, глядя прямо перед собой — какой тут прекрасный вид в окружении влажной буйной растительности, в переплетениях которой колыхалась голубоватая дымка, но этот вид ненадолго останется в памяти, если они примутся за кровавую разборку, эти псы, напоминающие акул, что кружат вокруг измученной жертвы, и стоит им только ощутить первый вкус крови, как они сходят с ума; вот так он себя и вел, полковник Чоу, когда, медленно поворачивая голову, прицеливался в меня глазом, пытаясь раз и навсегда понять, не предам ли я его, как только окажусь на пороге цивилизации…

“Та шин шоу-иен! Пьен яо та!”

Господи Иисусе, да что же такое он им тогда сказал, но теперь уже поздно ломать себе голову, потому что мне уже не повернуть назад, и оставалось только полагаться на карму, кис-мет, судьбу, называйте ее, черт побери, как хотите; я обливался потом, а эти создания продолжали следовать за мной, я слышал топотание их лап, но продолжал идти не оглядываясь, глядя прямо перед собой — тут такой прекрасный вид…