Читаем Бегство Квиллера полностью

Я не очень хорошо разбирался в марках оружия, что были в ходу в Азии, но, скорее всего, у нее японский револьвер 9-миллиметровый “Хитаки” с пятью или шестью патронами, точно не помню, с полированной рукояткой. Но я видел, что она умело обращалась с оружием: указательный палец уверенно обхватил ствол, что позволяло точно навести оружие на цель, а другой — лежал на предохранителе. И когда придет время, она постарается разыграть все в стиле публичной казни, приказав мне стать на колени спиной к ней и пустив в затылок единственную пулю.

Я слышал доносящиеся из салона лайнера голоса ее людей, и, похоже, один из них звучал из динамика в рубке.

Она тоже слышала. И еще мы слышали рокот моторов самолетов над нами, к которому примешивались пронзительные крики чаек.

Она смотрела мне прямо в лицо, Марико Шода, не снимая руки с револьвера, пока до нее не донесся голос, полный тревоги; хотя я не понимал слов, но угадал их смысл, увидев в глазах ярость, и тогда сказал:

— Цивилизованные нации не позволят вам владеть подобным оружием. Это то же самое, что дать бомбу с детонатором обезьяне…

Она выстрелила, и этот звук вызвал у меня ощущение, что сейчас я скорчусь от удара в живот, но на самом деле я продолжал стоять, глядя на нее и отмечая, как ярость в ее глазах сменилась страхом.

В воздухе поплыл запах бездымного пороха.

— Так что вашим грандиозным замыслам, Марико Шода, пришел конец. У вас ничего не осталось, кроме как снабжать вонючими наркотиками толкачей на улицах Гонконга, Берлина и Нью-Йорка; и в тщетной надежде вызвать революционный взрыв будете стучаться своими тощими кулачками в ворота, за которыми обитают цивилизованные народы. И конечно же, ваш отец, принц, не хотел бы такой судьбы для вас…

Из дула опять вырвалась вспышка, и снова я испытал потрясение, но справился с ним, глядя ей в лицо и видя, что страх сменяется ужасом, поскольку я продолжал стоять не шевелясь.

Конечно, все это дерьмо собачье, когда вы видите в кино, как человек, получивший пулю в грудь, отлетает кубарем назад, словно его сшиб поезд; прикиньте ситуацию с точки зрения законов физики, по которым всякое действие равно противодействию — и вы поймете, что, по идее, стреляющий так же может отлететь назад.

Не берусь утверждать, что меня это успокаивало. Я попросил Флуда обеспечить защитой против ножей, которые, как я ждал, будут пущены в ход ее лесными кошками, но я оказался защищен и от выстрелов из револьвера в упор 9-миллиметрового калибра; тело мое закрывал жилет из пластин вольфрамовой стали толщиной в одну шестнадцатую дюйма, обтянутых плотным слоем кевлара, как описывал мне Флуд.

Хотя радоваться тут было особенно нечему, потому что соображала она быстро, и стоит ей лишь поднять руку с револьвером и выстрелить в голову, то пиши — финиш, и приносите хризантемы мне…

Я не предполагал, что она пустит в ход оружие, когда шел на встречу с ней, и в силу этого мне пришлось на ходу менять сценарии.

Поэтому я и давил ей на психику, не давая времени опомниться.

— В вашей карме нет предсказания убить меня, Марико, как вы сами убедились. С другой стороны, вы знаете, что по законам кармы тот, кто посмел оспорить их, должен сдаться на ее милость. Что вам и предписывается.

Вспышка, через долю секунды грохот выстрела, между нами зависает облачко порохового дыма: третий выстрел, она в третий раз стреляла в меня, я считал, но дело в том, что не знал, сколько зарядов осталось у нее в обойме, два или три, и я ждал, что сейчас она вскинет ствол и… Господи Иисусе, как я не хочу, чтобы она это сделала; я обливался потом, как свинья, ожидая, что она это сделает через секунду, через две и снесет мне голову, “что случилось с Кв., ах, он больше не вернется, противная сторона размозжила ему голову на взлетной полосе в Сингапурском аэропорту, он покусился на кусок, который был ему не по зубам, придумал какой-то экзотический план действий, с которым не справился, в нем всегда было что-то не то, если помните”, а я молился Богу и, зачарованный, следил за движением ствола ее револьвера и видел, как она поднимает его, нацеливая мне в лоб, нет, да нет, это всего лишь нервы, и я смотрел ей в лицо, ожидая неминуемого исхода, но она уже не понимала и не осознавала, что делается рядом с ней, ибо она видела перед собой только некий оживший фантазм, который представал перед ней всемогущим, бессмертным и, что было для нее ужаснее всего, воплощением богини мщения Немезиды, которая постоянно следовала за ней по пятам.

Я смотрел ей в лицо.

…И почувствовал четвертый удар над сердцем. Четвертый выстрел…

“Но, подобно стеклу, в один день она расколется. И, думаю, это будет делом ваших рук.”

В неподвижном воздухе между нами тянулся дымок.

Сломи ее.

Сломи ее немедленно.

— Признайте законы своей кармы, Марико, и подчинитесь им. Ничего иного вам не остается.

Вспышка, грохот, я почувствовал еще один удар. Пятый выстрел, это был пятый выстрел, но я не знал, осталась ли у нее в обойме шестая пуля.