Читаем Беглянка (сборник) полностью

Пенелопа была так поглощена уничтожением журналов, что через некоторое время Джулиет решилась оставить ее в комнате Сары и унести манную кашу на кухню. А там, не сказав ни слова, принялась готовить гоголь-моголь. Айрин то заходила на кухню, то снова выходила – перетаскивала в машину коробки с банками варенья. Сэм, стоя на заднем крыльце, обдавал водой из шланга свежевыкопанную картошку. Он мурлыкал песню – сначала едва слышно. Но когда Айрин поднималась по ступеням, Сэм запел громче:

Айрин, уже на кухне, круто развернулась и крикнула:

– Нечего про меня песни заводить.

– Как это про тебя? – Сэм изобразил удивление. – Кто это про тебя песни заводит?

– Да вы. Только что пели.

– А, эту. Про Айрин? Про девушку по имени Айрин? Ну надо же, я и забыл, что тебя тоже так зовут.

Он запел снова – но теперь совсем тихонько, себе под нос. Айрин вслушивалась, раскрасневшись и тяжело дыша, готовая наброситься на Сэма, если различит хоть слово.

– Не смейте про меня петь. Ежели в песне мое имя, значит она про меня.

Внезапно Сэм залился громкой руладой:

– Прекратите. Кому сказано, прекратите! – взвизгнула Айрин, вытаращив глаза и вспыхнув. – Не замолчите – так я возьму да окачу вас из шланга.

Днем Сэму предстояло развозить джем по всевозможным бакалейным лавкам и паре сувенирных магазинов, откуда поступили заказы. Он предложил Джулиет составить ему компанию. Даже сходил в хозяйственный магазин и купил Пенелопе автомобильное креслице.

– Вот чего-чего, а этого у нас на чердаке нет, – объявил он. – Наверное, когда ты была маленькая, таких еще не придумали. Да это и не важно. У нас все равно машины не было.

– Какая прелесть, – сказала Джулиет. – Надеюсь, ты не слишком потратился.

– О, что ты, пустяки, – отозвался Сэм, наклоняясь, чтобы усадить ее в машину.

Айрин осталась в огороде – собирать малину. Эти ягоды планировалось пустить на пироги. Трогаясь с места, Сэм дважды посигналил и помахал; Айрин соизволила ответить: подняла руку, словно отгоняя мух.

– Славная девушка, – произнес Сэм. – Не знаю, что бы мы без нее делали. Но сдается мне, ты считаешь ее грубоватой.

– Я ее почти не знаю.

– И правда не знаешь. Она тебя боится до одури.

– Быть не может.

Пытаясь придумать, что бы такое сказать об Айрин, что-нибудь доброжелательное или, по крайней мере, нейтральное, Джулиет спросила у отца, как погиб на птицеферме ее муж.

– Не знаю, были у него какие-то преступные наклонности или просто ветер в голове. Короче говоря, связался он с кучкой жуликов, которые собирались наладить торговлю крадеными курами. Пошли на дело, тут, конечно, сработала сигнализация, выскочил фермер с ружьем; а уж прицельно стрелял или нет…

– О боже.

– Айрин и родственники мужа подали в суд, но фермера оправдали. Как и следовало ожидать. Только ей, наверное, трудно было с этим смириться. Притом что муж у нее, судя по всему, был не подарок.

Джулиет согласилась – да, смириться, конечно, трудно, – а потом спросила, училась ли Айрин у него в школе.

– О нет, нет, нет. Насколько я знаю, она и в школу-то почти не ходила.

Сэм объяснил, что родители Айрин были с севера, из-под Хантсвилля. Да. Откуда-то из тех краев. И в один прекрасный день появились в городе. Отец, мать, дети. Отец сказал родным, что сбегает по делам и скоро за ними вернется. Назначил место. Время. Побродили они по городу без гроша в кармане и в назначенный час стали его поджидать. А он не вернулся.

– И не собирался возвращаться. Бросил их на произвол судьбы. Жили они на пособие. В какой-то убогой хибарке за городом, где подешевле. Старшая сестра Айрин, которая кормила всю семью, – как я слышал, дети полагались на нее больше, чем на мать, – умерла от аппендицита. Ее не смогли отправить в больницу: поднялась метель, а телефона в доме не было. И тогда Айрин бросила школу, потому что сестра, как бы это сказать, защищала ее от других детей, которые их дразнили. Сейчас она, может, и выглядит толстокожей, но, мне кажется, так было не всегда. Может, и теперь это всего лишь маска… И вот, – продолжал Сэм, – мать Айрин присматривает за внуками, но тут, ты не поверишь, после стольких лет вдруг объявляется пропавший отец семейства, уговаривает жену перейти к нему жить, и, если она согласится, Айрин окажется в пиковом положении, потому что не намерена и близко подпускать детей к деду. А ребятишки у нее славные. У девочки какой-то недуг – вроде бы волчья пасть; одну операцию уже сделали, но вскоре потребуется вторая. Обещают, что все будет хорошо. Но это лишь одна проблема из многих.

Одна проблема из многих.