Читаем Беглец полностью

Действовать я собирался лишь теми силами, которые были под рукой, то есть располагались под Юйчжаном. Таких набралось почти двадцать тысяч пехоты и кавалерии — вполне достаточное количество, чтобы обозначить серьезную угрозу тестю.

Чистки в войсках проводить не стал. Еще на смотре довел до личного состава информацию о мятеже и вероломном ночном нападении, но тут же дал понять, что зла на восставшие подразделения не держу, как и на тех, кто им сочувствует. Мол, понимаю, сам считался мертвым, немудрено, что вы засомневались и стали рассматривать посулы других владетелей. Но с этого дня, подчеркнул я, отговорка эта больше не работала. Любое неповиновение будет рассматриваться как мятеж в военное время, со всеми вытекающими последствиям.

Еще одно послание я направил улинскому хоу. В нем я просил «устанавливающего покой» оказать содействие и открыто поддержать меня. Вывести на границу с Чанша войска, но вторжения не начинать, а лишь обозначить угрозу, чтобы тамошний владетель не рванул на Юйчжан, пока мы будем разбираться с Чэном Шу.

Ну и тестю тоже черкнул пару строк. Решил, что «иду на вы», будет в данной ситуации уместным посланием, тем более что в армии моей по-прежнему оставались его шпионы.

А на рассвете следующего дня мы двинулись по направлению к Южному Цзяньаню, опережая армию на пять-семь суток. Хотя четверо сильных одаренных: я, Бык, Пират и Лиса, — сами по себе стоили небольшой армии.

Мы торопились и не особенно скрывались. Гнали прямо по дорогам, не заботясь о том, что нас кто-то узнает и донесет тестю. Если по дороге встречались люди, Лисица выпускала иллюзии, и путники видели то небольшой караван беженцев, то гонцов со знаками Вэнь. Или Чэн — в зависимости от того, где происходила встреча.

В итоге путь до Южного Цзяньаня занял у нас около трех суток. Там потратили еще день, прикинувшись крестьянами, привезшими овощи на продажу, и выяснили, что ставка главы фракции сейчас находится в Хоугуане. И что новости о грядущей войне уже разлетелись всюду.

Это немного осложнило наше дальнейшее передвижение по землям Чэн, ведь, по сути, мы были последними «крестьянами», которых вот так запросто пустили в город. Уже на следующее утро на воротах вместе с военными дежурили чиновники, ведущие настоящую перепись въезжающего в город населения. Мало было представиться Хином Линем из деревеньки Нижняя Репка, требовалось подтвердить свою личность сопроводительным письмом от старосты поселения. Тесть ввел военное положение, опасаясь шпионов.

В границах Чэн теперь могли беспрепятственно перемещаться только вояки. Так что нам пришлось ночью похитить одного не слишком высокопоставленного, но и не мелкого командира и вызнать у него все, что ему было известно о системе паролей и отзывов, введенных для армейцев. Чтобы не попасть под подозрения в рамках поиска действующей в городе диверсионной группы, Лиса половину ночи изображала его бухающим то ли от радости, то ли от горя, а утром подчиненные нашли своего начальника утонувшим в местной речушке.

Вооруженные таким образом знаниями, мы отправились в Хоугуань, уже практически не расставаясь с личинами рекрутинговой команды — подобных по Чэн сейчас гоняло великое множество. И без особого труда достигли столицы княжества Юлькиного отца.

Приморский город Хоугуань напомнил мне Керчь, где я в прошлой жизни побывал один раз. Те же белые домики, неровными рядами раскинувшиеся по изломанному рельефу, та же толчея курортного сезона, когда на улицах не протолкнуться от снующих туда-сюда людей. Но если в оригинале праздношатающиеся были гуляками и отпускниками, то в китайской версии — перепуганными горожанами и деловитыми военными.

В Хоугуань уже дошли вести о том, что на них движется армия Вэнь. И тихий южный городок, уже давно не знавший ужасов войны под твердой рукой своего гуна, походил на объятый пламенем муравейник. Одни торговцы стремились побыстрее сбыть товар и свалить подальше от боевых действий, другие же, напротив, демонстрировали пустые прилавки и разводили руками в ответ на обвинения в выросших ценах. Если я правильно понял, ушлые эти купцы намерено прятали товар. Чтобы потом, когда останутся только они, взвинтить цены еще больше.

Вояки в гражданские дела не вмешивались, что свидетельствовало о том, что с запасами провизии у моего тестя все обстояло хорошо. Было бы плохо, по рынкам сейчас ходили бы не патрули, следящие за порядком, а команды фуражиров, реквизирующих все остатки продовольствия для нужд армии.

Сама армия, кстати, находилась под Цзяньанем и постоянно росла от вливаний все новых и новых отрядов. Но в Хоугуане был и свой гарнизон, довольно многочисленный, если судить по размерам города и числу патрулей.

— Что дальше, старший брат? — спросил Бык, когда мы сняли небольшой домик на окраине, использовав на этот раз личины приезжих купцов, а не рекрутеров. — Мы здесь, и Чэн Шу тоже. Как будем действовать?

— Для начала изучим город и подступы к дворцу.