Читаем Беглец полностью

Не будет никакого «долго и счастливо». Не будет княжества Вэнь в составе альянса Чэн. Не будет спокойной жизни, детишек, народных гуляний. Будет укрупнение фракций. Сперва до трех царств — тут все предпосылки имелись. Возможно, одно из них будет называться Вэнь. Сперва, конечно, Чэн, но потом-то уже как надо.

Только это будет всего лишь альтернативная версия эпохи Троецарствия.

И это вся разница. Три царства просуществуют так же недолго, как и в моем варианте исторического развития. Лет через двадцать-тридцать в одном из них появится свой Сыма И, который лет за десять подомнет под себя все. Следом Война Шести Князей, ну и далее по списку.

Войны будут продолжаться, и в них Поднебесная растратит весь свой магический потенциал. И останется без магов — они просто перебьют друг друга. Еще не один век будет кружить кровавая карусель, в которой одна династия начнет менять другую, а срок жизни каждой не превысит и пятидесяти лет. За это время утратится и знание.

А у меня есть шанс все это остановить. Создать империю. Дать хорошую, на пару-тройку столетий передышку, в которой маги перестанут убивать друг друга. Запустить новый тип общества, основанный не на западной системе, а на восточной. С другой философией. И магией. Кажется, именно этого и добивалась Гуаньинь.

Казалось бы — почему меня это волнует? Все просто — я ей должен. Сперва не понимал, а теперь вижу, как будто метровыми иероглифами написано. Она рискнула отношениями с другими богами, чтобы доказать свою правоту. Притащила попаданца и запустила цепь событий, которые могли спасти магию. Конечно, старалась она не для меня. Но в результате я стал тем, кем сейчас являюсь. И мне нравится эта версия меня. Очень нравится.

Так что я буду до последнего следовать духу контракта, заключенного с Гуаньинь. Цельный Китай, сохраненная магия и как следствие — долгая жизнь, а возможно, и куча детей от Юльки. Но только в такой последовательности.

Всего этого, понятное дело, я жене говорить не стал. Да и смысл — она сейчас только себя слышит. У нее в голове все сложилось, есть четкий план, а любое мое слово будет воспринято в штыки. Спорить сейчас — нарываться на скандал. У меня уже был опыт распавшегося брака и повторять его я не хотел.

Поэтому, взяв супругу под локоть, я поднес ее тонкую кисть к губам.

— Боишься?

— Это только вы, мужчины, ничего не боитесь! — буркнула она, но щечки порозовели. — Думаете, это так весело — устроить заварушку и храбро в ней погибнуть. Песни петь будут, стихи сложат… А жить после всего этого предполагается нам, женщинам. Одним…

— Ты должна в меня верить, — добравшись губами уже до локтя, шепнул я.

— Я верю… — выдохнула она чуть громче, чем хотела. — Но Тай…

— Мы придумаем, как все устроить.

Мягко переместившись к ней за спину, я потянул верхний халат с плеча, обнажая изящную шейку девушки, и мягко поцеловал ее ниже границы волос. Судорожный вздох сообщил мне, что очередной подготовленный для возражения аргумент рассыпался пеплом. После чего она повернулась, и уже я оказался в плену мягких губ и рук.

Не надо спорить с женщинами — вот что я понял, развалив один брак. Женщин надо любить.

— Я не хочу, чтобы мой отец умер.

Она сказала это уже под утро, когда небо за окном — мы распахнули створки, чтобы впустить в комнату немного свежего воздуха — перестало быть непроглядно черным и стало понемногу сереть.

Супружество во всей его красе! Любовница бы спросила, хорошо ли мне или хороша ли она сама. Жена продолжит гнуть прежнюю линию. Если бы мы лежали на кровати в однокомнатной квартире, то реплика, скорее всего, касалась бы трещин на потолке и необходимости скорого ремонта. Но у нас тут другие реалии.

— Я тоже не хочу смерти Чэна Шу, — ответил я. А что еще на это можно было ответить?

К тому же это было правдой. Была бы возможность оставить его в живых, сослать в какой-нибудь шаолиньский монастырь, я бы так и поступил. Но тесть не оставил мне выбора. Вопрос стоял ребром: либо он, либо я.

— Он мой отец, — продолжила Юэ. — Я понимаю, что он препятствие на твоем пути, да и на моем тоже, но подумай о другом. Сегодня, чтобы достичь цели, мы убьем его. Что не останется тайной, и ты понимаешь это. А что произойдет через двадцать лет? Как поступят наши дети, когда уже ты станешь мешать им? У них ведь будет отличное решение — их отец сам укажет путь!

— Ты ничего странного не слышишь? Какой-то шум…

— Тай, не меняй тему, мы должны решить…

— Тихо!

Где было написано: «Время бросать камни и время собирать камни»? А, неважно! Главное, что сейчас наступило время, когда семейные беседы на тему, убивать тестя или нет, стали лишними. Краем уха я уловил звук, которого не должно быть ночью в поместье посреди леса.

Тихий топот множества ног.

Прислушался еще, уже не отвлекаемый Юлькой — точно! Сотни людей! Очень близко! Буквально за оградой. Что еще за напасть?

— Юэ, быстро одевайся. У тебя есть какая-нибудь дорожная одежда? Или мужская? Не ханьфу?

— Да.