Читаем Беглая полностью

Я вновь невольно вспомнила Разум у его ног. Ее глаза, ее жесты. Унижение, какого я никогда не видела прежде. Даже в эйденских шлюхах было гораздо больше достоинства. В самой замызганной из них! Те хоть на что-то имели право. Чувствовали в себе это право. Здесь же женщины не могут ничего. Ни-че-го. Даже дышат с позволения своего повелителя. Тогда к чему такое существование? В ушах будто разливалась надсадная сирена, во рту пересохло. Я ни за что не стану одной из них — пусть лучше убьет. И кипучая гордость ударила в голову какими-то шальными парами. Кто угодно — но не я! Сидеть в этих проклятых комнатах всю оставшуюся жизнь и ждать, когда он явится без согласия овладеть моим телом? Когда заблагорассудится? Нет!

Нас разделяла всего пара шагов. Я с трудом совладала с охватившим оцепенением и кинулась в сторону, обратно к стене. Саркар было дернулся следом, но, тут же, остановился. Смерил меня горящим взглядом, и уголки его губ чуть дрогнули в усмешке:

— У дикарей так принято?

Голос был рокочущим и каким-то глухим. Слова казались от его выговора острыми, как ножи. Я почти слышала этот металлический лязг.

Я молчала, глохла от собственного дыхания. Почти паниковала, чувствуя, что меня будто связали невидимыми эластичными путами по рукам и ногам. Все движения давались через силу, словно тело сопротивлялось. Как он это делал?

— В этом что-то есть…

Лучше бы он молчал. С каждым словом сердце обрывалось.

Саркар медленно пошел на меня, и по спине прокатила дрожь. В животе отдалось странной мукой, доводящей до паники. Я пила что-то из стакана, совсем недавно. Перед тем, как уснуть… Но я уже не понимала, чему верить. Казалось, здесь отравлено все: стены, одежда, воздух. Или все отравляло одно лишь его присутствие…

Он приближался, и я снова кинулась в сторону. Заметила лихорадочные искры в его заметно потемневших глазах. Я понимала, что все это глупость. Помнила, с какой быстротой он настиг меня тогда, на судне. Саркар просто позволял… Даже эти глупые попытки были по его воле. По его воле! Мне хотелось орать от бессилия. И чтобы от этого крика он упал замертво. И плевать, что потом.

Когда больше нечего терять — рушатся все условности. Он мне не повелитель. И никогда им не станет. Он никто. Чужак, захватчик, чудовище! Я отступила еще на шаг, задрала голову:

— Не подходи!

Он остановился, по лицу прокатила заметная волна непонимания:

— Я не ослышался?

Я крикнула так громко, как могла:

— Не подходи!

— Ты, женщина, смеешь говорить со мной, как с равным?

В меня будто разом вселились все ганорские демоны. Я просто нарывалась.

— Ты мне не повелитель! И никогда им не станешь. Слышишь? Не станешь!

Я уставилась в его точеное лицо, алчно надеясь насладиться реакцией. Даже если после этого он меня прибьет. Но и здесь просчиталась. Безумные глаза сверкнули, и губы расползлись в довольной улыбке. Я даже растерялась, и этой слабости было достаточно, чтобы оказаться прижатой к оконному стеклу. Вот и все…

Саркар прижал меня всем телом, словно раскаленной каменной плитой. Его волосы, горевшие в солнечных лучах ярким ультрамарином, касались моей щеки. А я уперлась ладонями в горячую гладкую грудь и изо всех сил старалась оттолкнуть его. Разумеется, безрезультатно. Он коснулся моего подбородка, вынуждая поднять голову. Прошептал прямо в губы:

— Я стану для тебя больше, чем повелителем. Я буду твоей вселенной. Твоим временем. Твоим дыханием. Я стану всем. Ты моя, дикарка. Отныне и навсегда.

Его слова доносились, будто сквозь толщу воды. Я сама хотела стать водой, просочиться сквозь его пальцы. Ускользнуть. Оставить ни с чем. В горле было сухо, в висках кололо. В ноздри заползал какой-то едва уловимый острый запах, который ударял в переносицу, в мозг, разносился неведомым наркотиком по венам, спускался лихорадочной волной вдоль позвоночника. Я слабела. Мысли ускользали.

— Нет! — единственное, что я смогла пробормотать. — Не станешь.

Но Саркару было все равно. Он загнал свою добычу и ни за что не отпустит.

Он накрыл мои губы своими, жадно впиваясь. Я на мгновение задохнулась, сжала зубы, но вынуждена была приоткрыть рот, когда он сильнее стиснул пальцы на подбородке. Его язык протиснулся внутрь, и между ног заломило до рези от разлившихся по телу импульсов. Вновь охватила ненормальная слабость. И я на мгновение поймала себя на невозможной мысли: где-то глубоко внутри я не хотела, чтобы он отстранялся. Это было дико, пугающе. Какое-то кошмарное животное чувство, которое руководило мной. Незнакомое и преступное.