Читаем Беги, Мария, беги! полностью

Как-то вечером, привычно блуждая в дебрях «Одноклассников», ни с того, ни с сего решила посмотреть, а что там новенького у тех, кого я в свое время заблокировала и благополучно забыла об этом. О… Сашка собственной персоной! Похудевший, с печалью в глазах, но такой же элегантный, как и прежде. Волной хлынули воспоминания.

Вовка – мужик симпатичный, живет в Германии, имеет крутую тачку и кругленький счет в немецком банке.

Как говорится, жених хоть куда, одна беда: с ним абсолютно не о чем поговорить. Он и сам это прекрасно понимает, а потому большей частью все время молчит. Первое время в наших отношениях меня ничто особо не напрягало – в прежние годы я вела собственную передачу на радио, поэтому вполне успешно могла поговорить на разные темы и без участия собеседника. Молчаливый фон меня вполне устраивал – до тех пор, пока так называемому жениху не пришло в голову познакомить меня со своей мамой, живущей в Симферополе. Особо ехать мне туда не хотелось, но ранним утром я должна была встретить поезд из Волгограда со своей драгоценной подружкой юности, решивший провести в Крыму свой недельный отпуск, поэтому выхода все равно не было. Вовка жил практически в центре города, откуда до вокзала рукой подать.

Да, забыла сказать: мой бывший друг Вовка – по национальности еврей, поэтому мама для него понятие святое: и строгая родительница, и советчица, и фейс-контроль для потенциальных невест сына.

На меня с порога придирчиво взглянули проницательные глаза.

– Добрый вечер, Роза Соломоновна, – пискнула я.

– Маша? – вопросительно взглянула она на меня. – Сын мне часто о тебе рассказывает, какая, мол, ты замечательная. Но ты же наверняка не глупая девочка и прекрасно понимаешь, что одного этого качества, чтобы войти в нашу семью, явно недостаточно. Мне нужна невестка, достойная нашей гордой фамилии. Поэтому сейчас мы с тобой немного побеседуем.

С этими словами она увлекла меня на кухню, а перед носом Вовки захлопнула дверь.

– Давай-ка сначала попьем чайку, – сказала она, и на столе тут же появились розетки с вареньем, тарелочки с печеньем и конфетами.

Бегло расспросив меня о разных бытовых мелочах, Роза Соломоновна вдруг неожиданно спросила:

– Милочка, а что вы думаете о национальном вопросе?

«Ну, началось!» – подумала я и неожиданно брякнула:

Испанец, славянин или еврей -

повсюду одинакова картина:

гордыня чистокровностью своей -

святое утешение кретина.

– Как??? – искренне удивилась мама. – Вам известно творчество Игоря Мироновича?

– Еще как известно, – ответствовала я, – это мой самый любимый поэт на сегодняшний день, поскольку по многим жизненно важным вопросам я с ним абсолютно солидарна.

– Мдааа, – многозначительно протянула Роза Соломоновна, – не ожидала, что современной молодежи известно творчество Губермана.

– Мне многое чего известно, – не осталась я в долгу. – Я и Эфраима Севелу обожаю!

При этих словах мама буквально впала в ступор:

– Да? А что именно вы у него читали?

Эх, мама! Откуда вам знать, что я практически со школьных лет дружила с компанией брата, в которой яркой личностью был долговязый кучерявый Сема, весельчак и душа любой компании, щедро снабжавший меня не вполне приличными для моего юного возраста книжками Севелы. Зато каким остроумием и весельем отличалось каждое произведение этого автора, в котором, тем не менее, явственно проглядывали и весьма печальные нотки.

Основательно погоняв меня по еврейской литературе, Роза Соломоновна решила заодно проверить мои познания и в литературе мировой. Ох, не надо было ей делать этого, ох не надо!

Битый час я рассказывала ей о творчестве обожаемого мною Грэма Грина, любовь к которому привила университетская преподавательница, уделила внимание Альберу Камю, поднимавшему в своих романах проблему равнодушия человека в социуме. Роза Соломоновна заметно утомилась, но на меня поглядывала уже с нескрываемым интересом.

– Признаться, мне очень приятно с вами общаться, – задумчиво промолвила она. – Расскажите мне, как вы живете?

– Я живу – не придумаешь лучше,

сам себя подпирая плечом,

сам себе одинокий попутчик,

сам с собой не согласный ни в чем, – ответила я и, вздохнув, добавила на иврите:

– О Боже, куда катится этот мир?

– Ты и язык знаешь? – поразилась Вовина мама.

– Не совсем, – ответила я. – Так… лишь некоторые слова и выражения. У меня много друзей разных национальностей, согласитесь, каждому приятно, когда его языком интересуются другие и, по возможности, говорят на нем. Вот я и стараюсь запоминать хотя бы обиходные фразы.

– Мдаааа… ты действительно умная девочка, мой сын в тебе не ошибся. Я была бы счастлива иметь такую невестку, но… он тебе не пара. Совсем не пара! Вовка ленив, безынициативен и временами уходит в запой. Последнее – результат его первого брака. Он очень любил свою жену, безоговорочно ей доверял, пока не застукал с другим, как говорится, с поличным.