Читаем Беги или люби полностью

Из тени начал вырисоваться силуэт высокого светловолосого мужчины. Я сразу его узнала, — это был Маркус.

— О, Ари-ина, какая встреча, — масляно растянулся в лукавой улыбке, нависая надомной. Будто бы и не знал, что я здесь лежу.

— Не делай вид, что ты удивлён, — выплюнула с отвращением ему в лицо. Мой голос был хриплым, и каждое слово мне давалось с трудом.

— Мне кажется ты сейчас не в том положении, красотка, чтобы так со мной разговаривать. Кто тебя учил манерам. А-а-а? — при этих словах мужчина наклонился и резко развернул меня к себе, причиняя очередную острую вспышку боли.

— А-ха-ха, — ублюдок хрипло заржал мне в лицо. — Извини, я же совсем забыл, тебя некому было учить, ты же у нас бедная сиротка, — съязвил, изображая жалость на лице.

— Я рада, что сумела тебя этим позабавить, — прохрипела в ответ.

— Ну так как? Тебе понравилось быть подстилкой у Корецкого? Мужчина рукой ухватил меня за шею, и медленно сполз до груди, больно сжимая её в ладони. — М-м-м?

Я упорно молчала, не отрывая глаз от него, вкладывая в свой взгляд всю ненависть всё отвращение, что испытывала к этому человеку.

— Чего молчишь шалава?! Понравилось или нет! Отвечай, — прошипел он мне в лицо, близко нагнувшись к моему рту. И в ту же секунду, впился своим мокрым слюнявым ртом мне в губы. Я завертела головой пытаясь высвободиться из его хватки, но мужчина крепко меня удерживал. Поэтому мне ничего больше не оставалось как сильно укусить его за губу. Маркус взревев, отпрянул от меня как ужаленный.

— Ах ты! Ах ты тварь! — проговорил он прижимая ладонь к окровавленной губе. — Ну тебе это так с рук не сойдёт, я тебе обещаю, — прошипел, — сплевывая кровь на пол. — Видит Бог, я хотел по хорошему, но …

— Я бы на твоём месте, не упоминала, о Боге. Тебе в любом случае гореть в аду, — зло выплюнула белобрысому отморозку в лицо.

— Если и так, то я тебя заберу с собой. Таким шлюхам как ты, только там и место, — ответил мужчина, расплываясь в улыбке.

— Если Стас узнает, что вы со мной сделали, он вас ублюдков разорвет на мелкие части, — не выдержала я. Так мне хотелось стереть с лица урода это самодовольное выражение.

И у меня действительно это получилось, в ту же секунду, лицо Маркуса перекосило от злости.

— Да срал на тебя твой Стас, — прорычал, впиваясь в меня глазами. — У него таких как ты, ещё тысячи будут. Поверь, он уже и думать забыл про тебя.

Его слова больно вонзились в сердце ржавой стрелой, бередя ещё кровоточащую рану. В этот момент мне реально захотелось разреветься, в голос. Забиться в истерике от отчаяния. Ведь мужчина на самом деле был прав. Стасу я действительно не нужна, и никогда нужна не была. Потому что еслибы он захотел, то давно бы уже меня отыскал. Но сейчас я не могла показать этому ублюдку, что боюсь его. Поэтому огромным усилием воли, сдержав рвущиеся из меня эмоции, зло процедила сквозь зубы.

— Это мы ещё посмотрим.

Казалось моя уверенность произвела нужный эффект на мужчину. И выражения лица Маркуса изменилось переходя от злого, к испуганному.

И ничего более не ответив, Маркус вышел.

Я судорожно выдохнув, опустила голову на холодный пол. Ведь встать мне так ни кто не помог, и я продолжала беспомощно валятся, связанная по рукам и ногам, на грязном полу камеры пыток.

Меня начало колотить, не так от пробирающего до костей холода, сколько от того, что я боялась. Боялась неминуемой встречи с Емельяновым. Хватало одного взгляда на все эти страшные приспособления, чтобы явственно себе представить, для чего они предназначены. Недаром в узких кругах, у Михаила была кличка — резник. Я беспомощно всхлипнула в темноту, и горячие слезы обожгли глаза. Но мне рано было расклеиваться, я ещё жива, и это главный повод побороться за свою жизнь.

Примерно через пару часов, ожидаемо, меня посетил и сам господин Емельянов. В окружении своры верных псов. К тому времени, я уже была на гране потери сознания. Тело практически онемело от связывающих меня веревок, и холода. Но когда я увидела этого мерзкого ублюдка, что при виде моей беспомощности расплылся в похотливой улыбке, меня моментально кинуло в жар. И я наконец посмотрела в глаза настоящего ужаса. В этот момент, было бесполезно кричать и звать на помощь, а тем более вымаливать пощады. Этот от человек от всего от этого, только будет получать кайф. Упиваясь каждой слезой, каждым всхлипом и мольбой своей жертвы.

Сейчас, спасти от участи быть покалеченной или выпотрошенной этим маньяком, меня не мог уже никто. Но больше всего в этот момент я жалела даже не себя, а своего ещё не рождённого малыша.

— Жалко выглядишь, — насмешливо сообщил мужчина, нависая надомной. — Тут у тебя уже не будет помощников, чтоб сбежать.

— Что? — переспросила. Мысль, что Емельянов знает о том, кто мне помог тогда от него сбежать, резанула больнее ножа. — «Палыч, не может быть», — пронеслось в голове.

— А ты думала, я не догадаюсь, кто тебе тогда помог, — хохотнул мужчина, присаживаясь на подставленный ему, одним из охранников стул.

— Что ты с ним сделал, ублюдок? — выплюнула уроду в лицо.