– У Ромадиной как состояние, доктор? – спросил.

– Обычное отравление угарным газом. Состояние средней тяжести. Но опасности жизни нет. Завтра из реанимации переведем в обычную палату. Дней через десять будет как заново родившаяся. Короче, до свадьбы заживет.

– Точно?

– Точнее не бывает. А вы ей кто и что здесь делаете?

– Я? Муж.

– Так вот, дорогой муж, идите себе спокойно домой и готовьтесь ко встрече с любимой женой. И молите Бога, что все так легко закончилось. Да, принесите паспорт и полис.

– Может, нужны лекарства какие-нибудь? Кровь? Могу сдать. У меня вторая группа, – не унимался Бэзл.

– Успокойтесь, ничего не надо.

– А когда ее можно увидеть?

– Завтра вечером. Расписание посещения больных – внизу.

Василий пришел и завтра, и послезавтра. И еще много раз. Привез телевизор и ноутбук. А в завершение больничной эпопеи отвез из больницы домой после выписки.

В один из приемных дней она попросила его:

– Бэзл, запиши мне «Чикагскую рапсодию».

– Фа мажор?

– Фа мажор, – кивнув, улыбнулась Мирослава. – Она мне будет напоминать о тебе.

Вот и сказке конец

У нашей истории счастливый конец. Как в сказке. Кто слушал – молодец.

Вскорости после выписки Мирослава и Бэзл поженились. Свадьба была скромной: только близкие родственники и самые верные друзья. Вместо «Свадебного марша» в момент обмена кольцами проскрипела, как догадался читатель, «Чикагская рапсодия фа мажор». Для этой цели Василий специально в ЗАГС притаранил граммофон.

И я там был, мед-пиво пил. По усам текло, а в рот не попало…

Пермь,

осень 2018 – зима 2019 года

Столько лет прошло…

– Что ты читаешь? – спросил он, облокотившись о перила.

– Слова, слова, слова, – ответила она.