Читаем Бедабеда полностью

Особенно тяжело, если причиной развода стала измена. Невыносимо, если изменил супруг. Для любой женщины это удар – по самолюбию, самооценке. Не просто земля уходит из-под ног, а рушится фундамент, все летит в тартарары. Людмила Никандровна знала это по собственному опыту и готова была разговаривать с Настей, сколько потребуется, объяснять, как врач и как мать. Но Настя развелась легко и особо не страдала. Точнее, вообще не страдала. И вот это Людмилу Никандровну пугало уже по-настоящему. Она надеялась, что дочь все держит в себе, не выплескивает наружу, но нет. Настя плевать хотела и на свой брак, и на развод, и на измену мужа. Она не сменила прическу, не перекрасилась радикально из блондинки в брюнетку или, наоборот, не начала худеть или толстеть. То есть не делала ничего из того, что обычно делают женщины в состоянии стресса. Разве что попросила мать пожарить ей отбивную на ужин. Йога, как и вегетарианство, стояла у нее поперек горла в прямом смысле слова.

Но опять же это никак не было связано с браком. Наевшись мяса, выбросив все безразмерные шаровары и коврик для йоги, Настя пустилась на поиски новой любви всей своей жизни. Людмила Никандровна смотрела на Марьяшу и радовалась, что внучка удивительным образом росла психически здоровой, даже слишком здоровой при таких родителях. Развивалась, как по учебнику – вовремя села, поползла, начала гулить. Даже иммунитет у Марьяши оказался таким крепким, что про нее в поликлинике говорили: «Выставочный образец». Никаких аллергий – ни на лактозу, ни на пыльцу. Людмила Никандровна, помня, какой болезненной и сложной была Настя в младенчестве, не верила своим глазам. Но Марьяша оказалась редким ребенком, приносящим только счастье, которое даже сопли и колики не омрачают. Когда начали лезть зубы, Марьяша вгрызалась в предложенные прорезыватель, баранку, морковку, кусочек яблока и тут же успокаивалась.

Настя же все еще искала смысл жизни.

Людмила Никандровна опять представила себе возможное развитие событий. Тоже ее давняя привычка, еще со спортивной юности. Нинка объясняла схему игры, и Миле важно было проиграть все в голове, представить подробно, как она отбивает, как переходит, как выглядит зал. Нинка всегда хохотала над этой привычкой подруги.

– Как будет, так будет, – говорила Нинка.

Так и сейчас – Людмила Никандровна предположила, что произойдет дальше. Она, например, не сомневалась в том, что объявится сватья. Так всегда было, есть и будет. Йогиня в качестве новой невестки должна была показаться Марине, кажется Витальевне, в миллион раз хуже бывшей. Которая, опять же по законам семейного жанра, обязана была в глазах бывшей свекрови обрести если не горящую звезду во лбу, то нимб уж точно. Не говоря уже о том, что бывшие родственники при расставании очень часто вдруг начинают испытывать нежные чувства друг к другу. Приставка «экс» имеет такой магический эффект – бабушки вдруг мечтают общаться с внуками, бывшие мужья становятся идеальными отцами, а тетушки, дядюшки, сватьи и прочие троюродные племянники вдруг начинают поздравлять со всеми праздниками и даже передавать подарки. Так что Людмила Никандровна ждала звонка сватьи и возвращения с повинной зятя. Но опять ошиблась, как и в случае с дочерью. Ни Марина, кажется Витальевна, ни Женя не звонили, не умоляли пустить на порог, чтобы хоть одним глазом увидеть Марьяшу. В какой-то момент Людмила Никандровна не выдержала и спросила у дочери, не поддерживают ли с ней связь, так сказать, отец ребенка и его бабушка?

– Нет, а что? Должны? – искренне удивилась дочь.

– Вообще-то, должны, – ответила Людмила Никандровна.

Настя равнодушно пожала плечами.

* * *

Людмила Никандровна переживала за внучку. Что отвечать, когда она вырастет и станет задавать вопросы? Куда делся папа?

– Скажем, что в космос улетел, – ответила Настя.

– Настя, так нельзя.

– Откуда ты знаешь, как можно, а как нельзя? Я своего отца тоже считала космонавтом. И моя бабушка с той стороны… да я не помню, как ее звали! А твоя мама – та еще бабуля нашлась. Я ее вообще ненавидела. Она, кстати, меня била, если ты вдруг не в курсе.

– Она тебя не била, никогда.

– Откуда ты знаешь?

Людмила Никандровна опять замолчала. Наверное, чтобы не услышать подробности. Да, ее мать могла ударить. Но это считалось нормальным воспитанием ребенка. Подзатыльники, поджопники вообще не считались наказанием. Но Настя никогда, ни единого раза не пожаловалась на бабушку. Да, Нинка опять права. Как будет, так будет. А будет не так, как запланировано. Свои чувства и поступки предсказать невозможно, что уж говорить о других людях? Но Людмила Никандровна все-таки считала себя неплохим врачом и именно поэтому могла прогнозировать и предполагать. Как врач, знающий психотип человека. Но Настя подобрала себе родственников, как описала их Нинка, «поехавших». А Людмила Никандровна не умела лечить подобное заболевание.