Тогойкин взобрался на пригорок и пошел вдоль увала, поросшего редким лесом. Острые загнутые концы его лыж мелькали перед ним, как чуткие уши верхового коня. Вот он набрел на след лисы. Плутовка этой ночью пробежала здесь рысцой и направилась к большой низине ловить мышей. Интересно, какая это была лиса? Настоящие охотники безошибочно узнают породу по следу.

Когда-то во время школьных зимних каникул он ходил с отцом на охоту. Тогда он научился узнавать по следам, давно ли проходил зверь. А вот породу лисы узнать по следам он не может. Честно говоря, он с трудом отличает след лисы от собачьего. Лиса легко и четко ступает своими быстрыми ногами. Между ровненькими следами, словно нанизанными на нитку бусинками, она не оставляет на снегу, как другие звери, царапин от когтей. Он хорошо помнит, как отец ткнул в донышко следа лисы пальцем и как бы невзначай проронил: «Вчера ночью, огневка красная!..» И ведь правда, дней через десяток он добыл огненно-рыжую лису.

О каких породах лисиц говорили старые охотники? Самая ценная — черная, как уголь, с тремя солнцами на груди. Если ее положить на снег, то сам снег приобретает синеватый оттенок. Черная лиса, у которой кончики ости играют светлыми искорками; сиводушка с серебристой остью; обыкновенная сиводушка; серебристо-черная сиводушка; простая красная, а кончик хвоста белый; самая дешевая — рыжая, с голыми пазухами.

А внутри мастей или пород идет деление на сорта. Сейчас, пожалуй, еще тоньше и точнее разбираются в этих премудростях на заготовительных пунктах.

Пока Николай размышлял о лисицах, он чуть не пропустил следы глухарей. Выпятив важно грудки, они прошли тут шеренгой, все разом остановились и принялись раскапывать снег. Вот разбросаны остатки разрытых ими ягод. Крупная темно-красная брусника горных угодий выкатилась на снег и застыла тугими шариками. Тогойкин снял свою ношу, освободился от лыж и принялся собирать ягоды. Глухари никогда не раскапывают впустую, они точно знают, где притаилась самая крупная ягода. Если начнешь поиски рядышком с тем местом, где рылись глухари, никогда не ошибешься. Николай наполнил оба кармана морожеными ягодами. И еще напихал за пазуху оленьего мха.

Начало вечереть, и он заторопился домой.

Белки, горностаи, зайцы — так и мелькали перед ним следы разного зверья. Был бы топор, можно было бы понаделать пасти!.. Тогойкин усмехнулся. Подумаешь, топор! Помечтал бы лучше о ружье, уважаемый Николай Иванович! Неплохо бы иметь еще и палатку с железной печуркой да провизии дней на десять! А еще бы лучше — машину «газик». Если ты настоящий мужчина и коммунист, не мечтай, а действуй, чтобы спасти людей!

Топор ему подавай!..

Но думы думами, а какая-то досада точила и точила его… Что-то он сделал или не сделал, в чем-то ошибся, — словом, почему-то он недоволен собой. Почему? Потому что возвращается пустой? Но ведь не всегда охотника сопровождает удача. Нет, не то. Потому что завтра уходит от своих? Нет, он должен идти! Из-за волков? Э, нет! На то они и звери, хищники!

Но не пора ли сворачивать? Нет, рановато…

Пройдя еще минут десять, Тогойкин наткнулся на ту самую лиственницу, возле которой они с Васей так долго мучились, пытаясь отколоть от нее плаху для лыж. Чутье в тайге особенно обостряется, подумать только, как точно он вышел!

Сквозь заснеженные деревья он увидел Катю Соловьеву, величественно уплывавшую домой, держа перед собой клубящийся паром бак. Он хотел крикнуть ей, чтоб оставила бак, но побоялся, что она вздрогнет и плеснет на себя кипяток. Вон и Семен Ильич с Васей, взявшись за руки, уныло плетутся за Катей.

Стоя вот так и наблюдая за ними, Тогойкин вдруг понял, что именно тревожило его все это время: вор ворон унес петлю, свитую из девичьих кос. Вот какая досада точила его! Не надо никому говорить об этом. И, когда друзья его скрылись в самолете, он тихо подошел к костру. Бедняги, как трудно им было натаскать столько дров! Один без ноги, другой без руки… Он снял со спины ношу и подбросил в костер сучьев.

Когда Николай вошел, все уставились на него в ожидании — не вытащит ли он из-за пазухи куропатку.

— Сегодня не повезло, товарищи!.. Впрочем, вот. — Он вытащил из кармана пальто полную горсть мерзлых ягод.

Люди даже не успели опечалиться неудачной охотой, потому что обрадовались, увидев бруснику. Подошли девушки, развернули голубую косынку в цветочках, куда он и высыпал все ягоды.

— Почти килограмм! — с восторгом сказала Даша.

— Откуда? У меня же совсем маленькие карманы.

— Калмыкову морс, — Катя Соловьева оглядела всех усталыми красивыми глазами и почти умоляющим тоном добавила: — Много, много, Коленька.

— Из половины ягод сварим ему морс! — решительным тоном заявила Даша, будто кто-то собирался ей возразить.

В этот вечер из трав, листьев и оленьего мха девушки сварили густую кашу для всех, а Калмыкову приготовили кружку морсу. Тогойкин с Васей натаскали из леса топлива.

— Дров же много! — уговаривал их Семен Ильич. — Мы с Васей сами помаленьку… Да и ты скоро вернешься…

III

Собрались ужинать.