Читаем Беда полностью

Он хотел зайти в кабину самолета и поискать там острый обломок железа. Потянув рукой дверцу кабины и убедившись, что она закрыта крепко, он даже обрадовался — был повод не заходить. Вася вскочил на крыло. Сделав первую пару лыж, Тогойкин прочертил ножом глубокую борозду для второй пары. Когда Вася стал проводить по ней кончиком ножа, рука у него сильно дрожала. Работа не ладилась. Плохо ему было без Николая. Он часто останавливался, вздыхал, прислушивался.

Пойти, что ли, позвать Коловоротова? Но как только он там появится, его уже не отпустят. Да и сам он не захочет уйти от них.

Уже смеркается, а Коли все нет. А вдруг у него сломалась лыжа? Надо, пожалуй, костер хорошенько разжечь. Это верно, но потом темнота покажется еще гуще и непроглядней. Трудно будет оторваться от огня.

Искалеченная рука отекла, стала тяжелой. На ходу еще ничего, а как остановишься, начинает гудеть и ныть. Вася сердится на самого себя. Чего он, в сущности, боится? Трус!.. Для мужчины, для бойца нет более оскорбительного слова. Ну и пусть!.. Нет, не пусть! Разве остановился бы он перед закрытой дверью кабины, если бы не струсил? Чего он испугался? Кого? Ясно, кого! Там лежат Черняков и Тиховаров. Вот они — настоящие герои. Боевые командиры. Вася Губин очень уважал их. А погибли, так он боится даже зайти к ним. Так нельзя… Нельзя! Вася соскочил с крыла, схватился за ручку, но опять раздумал. Завтра, когда будет светло, он непременно сюда придет. Презирая себя, Губин снова взобрался на крыло.

Нет, Василий Губин, ты никого не обманешь! Ты трус!

Он принялся было работать, но вдруг вздрогнул и замер. Ему послышалось, что где-то хрустнула ветка. Может, показалось? Как быстро темнеет. А Тогойкина все нет. Наверно, заблудился. Надо разжечь костер поярче.

Вася вышел на поляну, пошел быстрее, потом побежал со всех ног. Костер его чуть не потух. Он сдвинул в кучу тлевшие головешки и стал дуть на них. Затрепетали языки пламени, точно грива годовалого стригуна. Вася подложил еще сучьев. Посидел немного у костра и поплелся к своим.

Подойдя к самолету, он вдруг свернул в сторону и устремился к своему рабочему месту. Пришел, вскочил на крыло и только собрался прорезать борозду, как крыло под ним вздрогнуло. Вася замер. Нет, видимо, он сам его пошевелил. Экая слабонервная истеричка!.. И вдруг в кабине явственно кашлянул человек, оттуда послышалась возня.

Когда Вася опомнился, он стоял в стороне от кабины, увязнув по пояс в глубоком снегу.

— Вася!

— Семен Ильич!

Вася рванулся по направлению к кабине, но остановился. Старик Коловоротов! До чего же спокойный у него голос! И дверца кабины открыта настежь. Надо успокоиться, нельзя показывать свое волнение.

— Зайди сюда, Вася!

Вася поглубже надвинул шапку; отдышался и пошел.

— Вон сколько здесь всякого металла, а мы мучились… — Семен Ильич сидел в углу и звякал железками. — Пойдем! Завтра придем засветло! А сейчас я за тобой.

— Пойдем, Семен Ильич.

Вася взял старика под руку, проводил его до самолета и вернулся к костру. Подложил сучьев, постоял.

Нет, с Тогойкиным что-то случилось…

Вася сорвался с места, добежал до кабины и вскочил на крыло. И чего он так боялся! Вот ведь когда не трусишь, и нож хорошо режет, и работа идет на лад!

Трудился он довольно долго, вырезал большую заготовку и начал прочерчивать и прорезать борозду для новой. Тут послышались шаги. Вася сполз с крыла и побежал навстречу шагам.

Парни столкнулись друг с другом.

— Ты пришел, Коля?

— Пришел.

Вместе подошли к крылу, и Вася вручил другу вырезанную полоску.

— Молодец! Я могу завтра идти.

— Куда? Ах, да… — Вася чуть было не сказал: «Не ходи, без тебя здесь плохо…» — Да, хорошо… Почему ты так долго?

— А я сперва ставил петли на куропаток. А потом…

— Петли? Из чего?

— Из волос девчат.

— Что-о?.. Ах, понимаю! — В душе у Васи шевельнулась обида. Говорит: «Из волос девчат»… Зачем так шутить, товарищ секретарь!.. А впрочем, почему и не пошутить, пусть даже и не очень кстати.

Вася усмехнулся, пожал своими костлявыми плечами еще не возмужавшего человека и спросил:

— А где же куропатки?

— Погоди, друг! На охоте не так все скоро… А потом собирал ягоды.

— Ягоды?

— Да, и еще рвал листья хрена, собирал олений мох. Я уже все отдал.

— Пойдем!

На этот раз парни не поняли друг друга. То, что Вася заторопился к своим, Тогойкин расценил так, что ему не терпится посмотреть добычу. А на самом деле Вася заторопился, почувствовав, что разговор не получается. Да и как он мог получиться, когда Николай явно подтрунивал над ним. И петли он, видите ли, ставил из девичьих волос, и ягоды из-под снега выкапывал… Решил посмеяться над тем, что Вася не знает местных условий. Смеяться, конечно, лучше, чем унывать, но и огорчать друг друга тоже не следует.

Увидев, что Коловоротов возится у костра, Тогойкин свернул к нему, а Вася вошел в самолет.

Лыжи уже здесь, стоят у входа. У людей оживленный вид. Оба капитана и Попов лежат с кружками на груди, что-то достают оттуда и кладут в рот. Девушки склонились над Калмыковым и кормят его.