Читаем Беда полностью

Вдруг в глубине леса глухо раздался короткий и словно удивленный возглас: «Воу!» И тотчас этот возглас был подхвачен с разных сторон на разные лады — заунывно и почти страдальчески, со всхлипами и перехватами. Это завели свою пьяную песню серые ночные разбойники.

Значит, настала полночь!

Продолжая работу, Вася прислушивался к протяжному и жуткому вою волков. Тогойкин, казалось, замер у костра. Потом он выхватил из огня горящую палку и двинулся к лесу. Вскоре он скрылся из виду, но огонь, трепетавший на конце палки, покачиваясь, тихо плыл вперед. Но вот огонь быстро закружился на месте и, словно алая веревка, взметнулся кверху, описал дугу, осветив на миг деревья, и исчез. Волки сразу умолкли.

Испугались, дураки, горящей палки!

Вскоре вернулся Тогойкин. Парни улыбнулись друг другу, и, хотя глаза их этого увидеть не могли, они просто знали, что улыбаются, чувствовали.

И опять молча они продолжали работать, медленно передвигаясь по крылу самолета.

Сколько времени они работали? Кто знает! Но еще два раза они ходили подбрасывать сучья в костер.

А потом, когда Вася локтем толкнул Тогойкина, тот, обернувшись, отчетливо различил ряд ровных зубов и широко открытые глаза своего друга.

Словно вереница белых лебедей, появились на восточном крае неба легкие и широкие взмахи рассвета.

Снегопад прекратился.

— Пойдем! — сказал Вася хриплым от долгого молчания голосом и несколько раз кашлянул. — Пойдем!

— А может, еще?

— Воробьи!

— Ах, да! Ну, тогда давай!

Они направились к костру. Ноги окоченели, да и сами они здорово продрогли.

Устало ковыляя, парни добрались до края поляны. Тут Тогойкин будто немного приободрился. Он приседал, на ходу сгибался из стороны в сторону, прошелся гусиным шагом, чтобы размять и разогреть закоченевшие колени, бока и поясницу. Вася шутки ради повторял все его движения. Тогойкин побежал. Вася пустился вслед. Пробежав немного, Тогойкин оглянулся, Вася легко бежал, высоко вскидывая колени. Теперь Тогойкин передвигался широкими и быстрыми прыжками. Потом он опять обернулся. Вася прыгал легко и так быстро, что чуть было не налетел на Тогойкина — тот едва успел отскочить в сторону.

— Беги первым!

— Давай! — Вася пролетел вперед, мягко подпрыгивая.

Тогойкин с трудом поспевал за ним и прибежал к к костру, вспотев и запыхавшись. Если бы костер был вдвое дальше, Вася далеко опередил бы его. А ведь обычно Тогойкин и в беге и в прыжках легко опережал большинство своих сверстников.

— Ты, оказывается, хороший бегун! — сказал Николай, сдерживая одышку.

— По школе занимал второе место. Ванька Козлов, вот кто здорово бегал! Ох эта несчастная рука! — Вася погладил больную руку и обиженным тоном добавил: — Ведь когда размахиваешь обеими руками, бежишь быстрее…

«Он считает, что плохо бежал!» — с одобрением подумал о Васе Тогойкин и принялся раскапывать из-под снега остатки дров.

— Вася, тащи бак.

— Ага!

— Только потише там.

— Угу! — Словно обрадовавшись, что нашелся предлог еще разок пробежаться, Вася пустился что было духу, широко выкидывая свои длинные ноги.

Дрова кончались. Их хватит только на то, чтобы вскипятить воду и поддержать огонь во время чаепития. Надо сразу же после чая сходить за топливом. Может, сходить сейчас? А вдруг пролетят воробьи? Лучше после чая.

В это время послышался крик бегущего Васи:

— Коля! Радость!

Тогойкин чуть не упал. Неужели появился какой-нибудь охотник? Или получили телеграмму? Но он тут же с досадой отмахнулся от своих догадок. Да он, видно, совсем отупел, коли такое в голову приходит.

Когда Вася подбежал, вздымая вокруг себя снег, и поставил на землю пустой бак, Тогойкин спросил:

— Что там?

— Все проснулись.

— Ну?

— Читают газету!

— Ах, вот оно что…

Тогойкин понял, что там и в самом деле должны радоваться. И ему захотелось побежать туда и вместе почитать газету. Хотя это было очень заманчиво, Николаю пришлось все-таки отказаться от своего желания. Он набил бак чистым снегом и поставил его на огонь. Вася сунул ему в руку сухарик.

— Зачем? — удивился Тогойкин, разглядывая сухарик.

— Раскроши его.

— Зачем? — повторил он.

— А гостям нашим.

— Ах, да!

Раскрошив в ладонях сухарик, Тогойкин с досадой подумал о себе. На редкость неудачно начался день. О чем бы Вася ни заговорил, Николай во всем усматривал что-то нехорошее. Даже этот несчастный сухарик навлек его черт знает на какие противные подозрения. Не хватало только, чтобы он подпал под влияние Фокина.

— Почему же их нет?

— Прилетят! — уверенно ответил Тогойкин и высыпал в ладонь своему другу раскрошенный сухарь, а несколько кусочков покрупнее зажал в кулаке.

Парни одновременно вскинули головы. Пролетавший над ними ворон испуганно взмыл вверх и, то теряясь в облачном небе, то вновь появляясь, посвистывая крыльями, свернул в сторону и, видимо, где-то поодаль опустился на дерево. Послышалось резкое карканье: «Тронь! Тронь!»

— Варнак! Разбойник! — весело обругали парни ворона на двух языках и рассмеялись.

— Дрова, Вася, кончаются.