Иванов не обращал на них никакого внимания, он с упоением читал газеты. Попов укрылся с головой одеялом и, по-видимому, крепко спал. Оба врача, целиком ушедшие в заботы об умирающем Калмыкове, не замечали присутствия постороннего человека. Можно было подумать, что встретились давно не видевшиеся друзья. Медсестра Настя посмотрела на них и, решив, что они и в самом деле никому не мешают, вышла. А Фокин с Джергеевым все шептались и шептались. Но вот они закивали головами и пожали друг другу руки.

— Что и говорить, дешево я тебе уступаю, — сказал Фокин довольно громким шепотом.

— Нету, нету! — произнес Джергеев тоже шепотом и вскочил на ноги. — Страсна дорога…

К ним подошла Анна Алексеевна, быстрым движением руки сорвала пенсне и сердито спросила:

— Что еще за торговля здесь открылась?

— Нету, Энна Эликсибна, так просто, эта моя табарыс… Испини, пазалыста! — Приседая, Джергеев задом пятился к двери.

Вскоре, волоча за собой санки со свернутыми коврами и бочонком, он шел вдоль улицы, удовлетворенно кивая головой в лохматой шапке…

Маленький самолет покружил над озером и, держа направление на широкую аллею из воткнутых в снег елок, с прерывистым гулом снизился, побежал по расчищенной от снега дорожке, вздрогнул и остановился. Из самолета выскочил молоденький летчик. Толпа хлынула к нему.

Сразу стало известно, что летчик прилетел проверить, как подготовлена площадка для посадки большого самолета, который прибудет сюда завтра утром. Он торопился, так как должен был вылететь обратно, пока не погасла заря.

— Сверху все вроде нормально, — сказал летчик, вертясь в толпе людей. — Сейчас пройдем, поглядим всю площадку. Могу взять в обратный рейс одного человека. Решайте, кого, и доставьте скорее сюда… Да! Письма есть!.. — Он выдернул из внутреннего кармана два письма. — Тогойкину Николаю Дмитриевичу. А вот это — Семену Ильичу Ко-ло…

— Мы здесь! — воскликнул Тогойкин и ринулся вперед, бесцеремонно раздвигая людей. Николай выхватил из рук летчика оба письма, крикнул: — Спасибо, товарищ! — и побежал к Коловоротову, который сидел в санях и взмахивал руками, безуспешно пытаясь подняться.

Старик схватил протянутое ему письмо, но тут же вернул его Николаю.

— Прочитай скорее! Нет очков…

— «Дорогой Семен Ильич, — начал читать Тогойкин размашистые строки, написанные карандашом. — Твои родные и все мы, работники «Холбоса», живем хорошо. Марту Андреевну видел вчера в саду. С приветом Филипп Лазарев».

— Марта Андреевна! — нежно прошептал старик дрожащим голосом.

А Тогойкин развернул вторую записку.

— «Милый Коля! — читал он почему-то вслух. — Я только что узнала о вашем спасении. Товарищ Лазарев спешит в аэропорт. От радости не знаю, о чем тебе писать. Все, все хорошо. Привет. Лиза».

Опираясь на костыли, подошел Тимофей Титов и тяжело сел в сани.

— Надо скорее решить, кто полетит.

«Натерпелась горя из-за меня, захотела быть ко мне поближе и приехала в Якутск, — раздумывал в глубоком волнении Тогойкин. Не в силах говорить, он ехал молча. — Хорошо бы улететь сегодня, на этом самолете… Вдруг бы сказали: «Пусть летит Николай Тогойкин!»

Рядом сидел и тоже молча Семен Ильич.

«Какой чудесный человек Филипп Прокопьевич! Марту Андреевну повидал вчера в детском саду. Он, конечно, догадывается, что я мучаюсь и тоскую по ней… Деточка моя, сейчас уже, наверно, ложится спать. Вдруг бы она утром проснулась, а дедушка уже дома. Как бы она всполошилась от радости, деточка моя…» Старик откашлялся и, отвернувшись, украдкой смахнул слезу.

— Ну, так, кто же полетит сегодня? — спросил Титов.

— Не знаю! — отозвался Коловоротов, вздрогнув от неожиданности. — Мы не знаем, — может быть, Иванов…

Подъезжая к поселку, Тогойкин обернулся назад. Народ с озера начал расходиться. Озеро в вечерних сумерках казалось гораздо больше, черными точечками передвигались там люди. Это Маркин с летчиком и еще кто-то осматривают посадочную площадку. Вася Губин и Даша с Катей тоже, наверно, там. И Тогойкину следовало быть там. А он вот почему-то возвращается в поселок. Нет, если бы даже предложили ему лететь, он отказался бы. Он должен уехать отсюда последним!

— А почему не видать деда Ивана? — неожиданно спросил Тогойкин, словно обрадовавшись, что так кстати вспомнился ему старый Титов, отсутствия которого он странным образом не замечал до сих пор.

— Какой дед Иван? Мой отец, что ли? Да он давным-давно ускакал к внучатам! Скучает старик без них. Сказал мне, что скоро поедет в тайгу. А я и не спросил, зачем ему тайга. Когда я был ребенком, он часто уходил в тайгу, да с тех пор не ходит.

«Вот тебе на́! — с грустью думал Тогойкин. — Я позабыл о нем, и сын даже не спросил, почему старика потянуло в тайгу. А в сердце старого охотника проснулась давняя молодая любовь к тайге, к ее величию».

Сани въехали во двор клуба.

V

Узнав, что сейчас может улететь в Якутск один человек, Фокин быстро скинул с себя одеяло.

— Я полечу, товарищи, я!

— Калмыкова надо отправить, — сказал Тогойкин.

— Верно, Калмыкова! — поддержал Николая Попов.

Все вопросительно поглядели на врачей.

Анна Алексеевна покачала головой и тихо сказала: