Стина указала на то, что они должны проверить алиби потерявшей троих собственных детей уборщицы Амины, которая иногда выполняла роль няни. Кроме того, им необходимо продолжать изучение прошлого семьи Пальмгрен. Существует ли связь с бизнесом Густава Пальмгрена? Может быть, Паскаль Бюле — один из многих, кто чувствует себя обиженным? Или же речь идет о шантаже, и кто-то похитил Беатрис, чтобы потребовать у Густава Пальмгрена выкуп? Хотя никто пока не связывался с ними, требуя выкупа, исключать такую возможность нельзя.

— Кто-нибудь хочет еще что-нибудь добавить? — продолжала Стина, когда все получили задания. — Вопросы?

Она оглядела группу. Все молчали.

Добравшись до торгового центра Бергвика, Чарли поначалу подумала, что навигатор привел ее не в то место, но вскоре за вывесками универмага последовали леса и красивые коттеджи у воды.

Дом Бюле оказался недавно возведенной черной виллой. В саду стояли экскаваторы и другая техника. Похоже, тут собирались строить бассейн — к такому выводу пришла Чарли, прочитав надписи на машинах.

Пройдя по газону, покрытому размытой глиной со следами гусениц, девушка подошла к входной двери.

Свет в доме был погашен. Еще до того, как нажать на звонок, Чарли поняла, что никто не откроет. Возвращаясь к машине, она достала телефон и снова нашла в интернете фотографию трех парней в плавках перед зданием школы-интерната в Адамсберге.

Густав стоял в центре как победитель заплыва. Имена двух других мальчиков, которых он обнимал обеими руками, не указывались — о них говорилось только, что они его друзья. Увеличив снимок, Чарли разглядела, что у парня, стоящего справа от Густава, волосы с одной стороны черные, а с другой почти белые. Не могло быть никаких сомнений — это Паскаль Бюле. И теперь она увидела, что парень с другой стороны от Густава — Давид Юландер.

Сара

И снова мы сидели в подвале. От меня требовалось рассказать свою историю. Сколько бы я ни говорила, что в ней нет ничего интересного, — мне все равно пришлось ее рассказать.

— Я выросла в маленькой деревне, — начала я и оглядела сидевших в кружок девочек в ночных рубашках и шляпах. — Поначалу все было… ничего, но мой папа… он очень любил выпить.

— А кто не любит? — спросила Никки, отпив большой глоток из бутылки, ходившей по кругу.

— Заткнись, — сказала Лу.

— Ну вот, а потом мама свалила, — продолжала я, глядя прямо в глаза Лу. — Она сбежала с каким-то испанцем, и тут папа начал бухать еще больше.

Я вспомнила про все папины пьяные драки, пустые бутылки, окурки сигарет, мужские колени. «Иди сюда, сядь и расскажи, есть ли у тебя парень. Ну выпей глоточек, от одного глотка еще никто не умирал». Я вспомнила, как обещала себе — никогда не стану такой как папа. Но что еще мне оставалось делать?

— Рассказывай дальше, — потребовала Никки и протянула мне бутылку спиртного.

Я отпила несколько глотков, вспоминая вечеринки в магазе, гашишную и сексодром, и все то, что я разрешала парням делать со мной — из чувства вины? Из чувства благодарности? Или потому, что мне просто нечем было больше заняться?

— Он был драчун — твой папа? — спросила Никки.

— Нет. Он был… добрый. Просто ему немного не повезло — во всем.

И тут я подумала о своем дне рождения, когда мне исполнилось тринадцать — вспомнила бутылочку шампуня, бальзам для волос и мыло, которые папа упаковал в подарочную бумагу, и как я вышвырнула все это, когда он сказал, что это все, что ничего больше нет, что он, к сожалению…

Я вспомнила папину опущенную голову, его поредевшие волосы, слезы, капающие на его потрепанную рубашку — и почувствовала, что хочу умереть и сгнить вместе с ним.

— Тебе было всего тринадцать, — сказала Никки, когда я рассказала им обо всем. — Ты была просто ребенком, мечтавшим о подарках на день рождения.

— И все же я была полной идиоткой, — вздохнула я.

— Ты была маленькая, — сказала Лу.

— Маленькая идиотка.

Я ни слова не сказала о том случае со Сванте в беседке в саду за магазом, о том волшебном состоянии, когда тело мне больше не повиновалось, руки повисли, как тряпки, язык онемел. Не рассказала о лицах, смотревших в окно, о том, как я очнулась на следующий день в убеждении, что мне все приснилось. Ничего не сказала про тот ужас и страх, когда я осознала, что все произошло по-настоящему, в реальности.

18

Стина с Роем уехали, чтобы еще раз поговорить с Густавом. Чарли послала ей сообщение, что у Паскаля Бюле никого не оказалось дома и что она решила поехать к Давиду Юландеру и расспросить его по поводу деловых отношений между ним, Густавом и Бюле.

Только она припарковала машину перед виллой Юландеров, как позвонил Чалле.

— Как Сэм? — спросила она. — Скажи, что с ним все в порядке.

— С ним все в порядке, — ответил Чалле. — Я только что говорил с Андерсом. Его жена позвонила снова — судя по всему, обошлось сотрясением мозга.