Читаем Бд-18: Если вы боги (СИ) полностью

  Лин предусмотрительно захватила с собой хлеба и сушеного молока. Но к еде не притронулись. Прошли глубже в лес, собирая ягоды на полянах. Пашка сгребал рукой фиолетовые сладковато-кислые плоды, кормил ими с ладони Лин. Грязнуля смеялась, прихватывала ладонь острыми, один наискосок, зубами. Пашка делал свирепые глаза, гнался за визжащей Лин между деревьев, прижимал к нагретым солнцем неохватным стволам, целовал синие от сока губы, смуглые ключицы, незагорелую кожу под застиранным лифчиком .

  Потом они сидели под ежевиковым деревом, молчали каждый о своем и ели хлеб с молоком.

  На поляну стремительно набежала тень. Пашка поднял голову. Внутри как крутым кипятком обожгло. Что-то темное, большое раздувшейся лягушкой валилось с неба прямо на них. Пашка опрокинул Лин на землю, кинулся сверху, прикрыв голову руками.

  "Все, конец", - пронеслось в голове.

  Но конца не случилось. Небесный камень, высокий, как самое могучее дерево в лесу, вдруг замедлил падение и неторопливо впечатал в траву мощные лапы.

  В Холодных пещерах на каменных стенах сохранились рисунки лодки Златоглазых Богов. Огромный Предмет, опустившийся на поляну, был очень на нее похож: ни дать ни взять черепаха с желтых болот. Гладкое, блестящее, как отполированный котелок, туловище, круглая башка посредине спины и шесть толстых лап.

  Прижатая к земле Лин тихо охнула:

  - Боги! Вернулись!

  Пашка рванулся было бежать от неизвестно что сулящей встречи с Богами, но Лин уперлась, вцепилась мертвой хваткой в ветки низкого колючего кустарника:

  - Великие рассердятся! Надо ждать. Надо встретить. Повиниться.

  Небесная лодка стояла всего в сотне шагов, совершенно чужая в застывшем ожиданием лесу. Потом внутри нее что-то громко чавкнуло, часть круглого бока провалилась внутрь, и в образовавшемся проеме возникли две фигуры в ярких, непривычных глазу одеждах. Казалось, что вокруг лиц плывет золотое сияние.

  Лин наконец вырвалась из Пашкиных рук, подбежала к лодке, упала на колени, склонив голову. На беззащитной узкой спине вздрагивала растрепавшаяся коса.

  Пашка втянул голову в плечи: вот сейчас, сейчас ударит в Лин золотая молния...

  Молния не ударила. Боги спустились на Землю, подошли к лепечущей заученную с детства приветственную молитву девушке, заговорили, обращаясь к ней, быстро и непонятно.

  Золотых глаз отсюда видно не было, а в остальном, не считая странной одежды и белых, как козий сыр, лиц, Боги оказались очень похожи на людей.

  Пашке всегда представлялось, что Великие - седые старцы огромного роста, но эти двое были молоды, хрупки, как осенние сухие листья, и, пожалуй, на голову ниже его самого. Конечно, уж им-то не приходилось махать топором, раздувать мехи в кузне или собирать осенью урожай молока. У Богов было свое, божественное, предназначение.

  Из лодки выплыл по воздуху и завис над головами Великих большой черный жук. И Пашке вдруг стал понятен язык Богов.

  - Я говорил тебе, Эсалол, уж на этой планете мы обязательно найдем что-нибудь интересное. Я ничего не перепутал. Переселение завершили именно здесь.

  - Не вижу в этой девчонке ничего интересного, Бормий.

  - Давай возьмем ее с собой, - предложил Эсалол.

  - Она же грязная, - у Бормия резко дернулись острые уши. - Зачем нам такая? Еще подхватим что-нибудь. Тебе мало того, что устроит отец за то, что ты взял без спроса его самый дорогой корабль?

  - Какой ты скучный. Не будь букой. Мы ее вымоем и даже продизинфицируем. Смотри, какая она экзотическая! Девочка, ты нас развлечешь? Иди сюда, не бойся. Мы скоро привезем тебя обратно.

  Лин, как завороженная, поднялась с колен и, не поднимая головы, шагнула в сторону говорящего. Тот приобнял ее за плечи и повел к небесной лодкe

  Раздался знакомый чавк, закрылся проем на боку лодки, скрывая всех троих. Минута, и от небесного корабля осталась только примятая трава на поляне.

  Пашка, оглушенный внезапной нереальностью происходящего, отступил назад и, не глядя, плюхнулся прямо в муравейник.

  Обратно Лин вернулась к вечеру, когда Пашка, так и оставшийся в лесу, почти потерял надежду когда-нибудь ее увидеть. Только на обычную Лин она больше похожа не была. Пустые тусклые глаза смотрели в никуда, лицо застыло карнавальной маской, а движения стали осторожными и медленными, словно Лин спала на ходу или была тяжело больна.

  - Лин, - теребил ее Пашка. - Лин, очнись, скажи что-нибудь.

  - Они, - Лин разомкнула бледные губы, - они Боги. Им можно.

  И больше не сказала ни слова.

  В Поселке к рассказам Пашки о Небесных Богах отнеслись настороженно. Никаких материальных доказательств у него не было. Да и вообще, если бы Великие сошли с неба, то уж точно не за тем, чтобы прокатить Грязнулю на лодке. У них, у Богов, более великие цели. Короче, Пашке велели заткнуться и помалкивать о случившемся.

  А что Лин не в себе, так с кем не бывает. Может, это сам Пашка ее напугал, а теперь пытается с помощью глупых выдумок замести следы.

  Но потом оказалось, что Лин беременна. Пашку взяли в оборот, и пришлось бы ему плохо, но жрецы не сомневались - простому смертному затычки не снять.