Читаем Базельский мир полностью

А про депортацию ты не переживай, ты нигде не будешь замешан. Ты занимаешься часовыми консультациями? Окей! Дальше часовых консультаций твое участие распространяться не будет. Сделаем все очень аккуратно. Главное…

Комин осекся, посмотрел в сторону поющей фанерной елки и снова повернулся ко мне.

— Главное, понимаешь, мне нужен человек, такой, как ты. Не исполнитель, не боец, а просто родственная душа. Мы ведь когда-то были друзьями…

— Мы и сейчас друзья, — сказал я. — А насчет БазельУорлда… ты сказал, идея должна отлежаться. Пусть отлежится.

Комин посмотрел на меня и молча кивнул.

На следующее утро я проснулся с больным горлом. Ночное сидение на лавочке обернулось простудой.

Пока брился, перед зеркалом репетировал свой разговор с Лещенко. Главное было убедить его, что Комин — пустяковый кадр, сорокалетний взбалмошный мальчишка, не достойный внимания серьезных людей. Я допускал, что весь вечер за нами следили, возможно, даже прослушивали. Поэтому врать было нельзя. Нужно было надергать из разговора фраз и деталей, которые бы подчеркивали безобидную сумасбродность коминских затей. Обязательно ввернуть пример с леваками, закидавшими краской фасад банка. Связываться с такой публикой никто не хочет. Вот и показать, что Комин — такой же. Юродивый, шут, революционер-переросток. У меня складывался связный и убедительный рассказ, в конце которого нужно было твердо сказать, что я свое дело сделал, связываться с Коминым больше не намерен и пусть оставят меня в покое. «Впредь можете рассчитывать на меня, но только как на часового консультанта», — как-нибудь так. Вяловато, но сойдет. Хрипотцы в голосе подпустить, больное горло — это даже кстати.

Я еще пару раз повторил на разные лады заключительную фразу и, достигнув нужной твердости, набрал номер посольства. Ответила секретарша, она сказала, что Лещенко нет на месте, надо ли ему что-то передать. «Передайте просто, что звонил Завертаев», — попросил я.

Через минуту раздался звонок.

— Привет, Володя! — раздался бодрый голос Лещенко. — Есть новости?

— Да, есть, — ответил я. — Я встретился с Коминым.

— Знаю, — протянул Лещенко. — Как поговорили?

— Хорошо поговорили, только, мне показалось, Александр немного перегорел, я имею в виду, в психологическом смысле. Нервы у него сдают, какие-то идеи странные…

— Что за идеи?

— Ну, БазельУорлд, это выставка часовая в марте… он собирается устроить там акцию, не акцию, даже не знаю, как это назвать…

— Комин был один? — неожиданно прервал меня Лещенко.

— В смысле? — не понял я.

— На встречу с тобой он пришел один?

— Один, — сказал я и тут же осекся. — Пришел один, но потом мы поехали в бар, там было еще три человека, студенты или что-то в этом роде.

— Как их имена? — резко спросил Лещенко

— Не помню, — я чувствовал, что теряюсь, разговор пошел совсем не так, как я предполагал. — Да у них и не имена, вроде клички какие-то…

— Что за клички?

— Вроде Лео, Ник или Вик…

— Какие же это клички, — заметил Лещенко. — Нормальные имена. А третьего как звали?

— Кажется, Батист.

— Откуда они?

— Я не знаю.

— Ты сказал, что они студенты.

— Я сказал, похожи на студентов. Вроде, они из ЕТХ…

— Значит, трое из ЕТХ, — подытожил Лещенко. — Лео, Батист и Вик или Ник. Что еще про них можешь сказать? Какие-то особые приметы?

— Да я их не разглядывал. Выпили пиво и разошлись.

— Вспомни, пожалуйста, будь добр, — в голосе Лещенко зазвенела сталь, которая по идее должна была звенеть в моем голосе.

— Ну, один из них, Виктор, он инвалид, колясочник.

— Так значит, Виктор! — сказал Лещенко. — Не Ник и не Вик, а Виктор! Володя, ты сконцентрируйся. Тут мелочей не бывает, сам знаешь.

— Я понимаю, — я поймал себя на том, что начинаю оправдываться, — просто, по поводу этого БазельУорлда, этой акции…

Лещенко снова не дал мне сказать.

— Комин говорил тебе, что собирается еще с кем-то встречаться?

— Когда?

— Вообще, когда угодно. На этой неделе, на следующей…

— Он говорил, что собирается ехать в Ла-Шо-де-Фон, к каким-то часовщикам, как раз по поводу выставки.

— Когда?

— Вроде в следующую среду.

— Просил тебя поехать с ним?

— Да.

— А ты?

— Я отказался.

— Почему?

— Я не могу. У меня полно работы. Как раз в среду очень серьезный клиент.

— Что за часы?

— Что?

— Что за часы ты собираешься втюхать этому клиенту, Володя? Какая марка?

— «Бреге», — соврал я. Никакого клиента на среду у меня не было.

— Цена вопроса?

— Двадцатка, — выпалил я, не задумываясь.

— Хм, молодец, — похвалил меня Лещенко. — Значит, так. В понедельник, после обеда, к тебе приедет от меня человек. Он возьмет часы за двадцатку, чтобы бизнес твой не страдал. Своего клиента перенеси на другой день, в среду езжай с Коминым, а в четверг жду от тебя звонка. Всё! Бывай здоров, до связи!

— Подожди, так не пойдет! — крикнул я, но в трубке уже звучали короткие гудки.

Я набрал тут же номер посольства.

— Лещенко нет на месте, — ответила секретарша.