Читаем Батый заплатит кровью! полностью

Со временем рассовала нас мать по людям. Две мои сестры суконщицами стали на подворье у одного богатого боярина, две самые старшие из сестёр замуж вышли за парней из соседней деревни, ещё одна сестра уехала в Торопец к нашей дальней родне. А меня мать свела в здешний Борисоглебский монастырь, мне в ту пору тринадцать лет было. Шесть лет я на волосатых дьяволов стирала! — В голосе Аграфены зазвучали жёсткие нотки. — Разбудят меня, бывало, чуть свет да стой-ка у корыта до тьмы ночной. Под конец дня стираешь — ничего не видишь, перед глазами всё так и плывёт. Руки щёлоком разъедало до мяса. Но хуже всего было зимой бельё в проруби полоскать. Стужа — хозяин собаку из избы не выгонит, а ты идёшь на реку, как проклятая, и полощешь по двадцать корзин за день.

Аграфена помолчала, затем продолжила:

— Вот так меня в святом-то месте и мытарили. Порода во мне отцовская, с младых лет была я налитая, как ягода спелая. Бывало, идёшь где — мужики так глазами и пожирают. В монастыре каждый монах норовил меня за грудь ущипнуть. Я этого не терпела, лупила всякого хоть рукой, хоть тряпкой. Двинешь, бывало, в рожу-то бородатую — чернец на пол снопом валится. Ядрёная я была, не обидел Бог здоровьем-то! Ещё и сейчас силы-то во мне полным-полно! — Аграфена усмехнулась, взглянув на Тереха.

— За кого же ты замуж вышла? — поинтересовался Терех.

— Да за одного торжковского смолокура, — как-то нехотя ответила Аграфена. — Высмотрел он меня на монастырском подворье и увёз скрадом. Житьё в обители до того мне опостылело, что я была готова хоть за чёрта замуж пойти, лишь бы оттуда вырваться. Смолокур мой оказался выпивохой и бабником. Прожили мы с ним три года, сыночка Пантиску родили. Потом мужа моего медведь в лесу заломал. Вот я уже три года и вдовствую. А домик этот мне от мужа достался.

— От кого же ты дочь родила? — спросил Терех.

— Крутился вокруг меня один купчишка, подарки дарил, — с печальной улыбкой промолвила Аграфена. — Долго хвостом за мной ходил. Я думала, он с серьёзными намерениями за мной ухаживает, забрюхатела от него. Однако развеялась вся наша любовь, как дым по ветру. Прознав, что я непраздная и намерена рожать, купчик этот смылся и след его простыл.

Увидев, что её маленькая дочурка закрыла глазки и тихо посапывает, Аграфена уложила её в колыбель в соседней комнатушке. Наскоро ополоснувшись над ушатом с тёплой водой, Аграфена опять пришла к Тереху, полная желания отдаться ему. Терех с готовностью заключил Аграфену в свои объятия.

— Куда ты намерен податься? — спросила Аграфена, лёжа бок о бок с Терехом после бурного совокупления. В её голосе прозвучала грусть.

— Я передумал уезжать, — ответил Терех, глядя в потолок.

— Отчего же? — удивилась Аграфена, быстро приподнявшись на локте. — В чём причина?

— А кто защитит тебя и твоих детей от татар, коль я уеду? — проговорил Терех, запустив пальцы в поток чёрных волос Аграфены, свесившихся на смятую постель. — Мне доводилось сражаться с мунгалами в Рязани, под Владимиром и у Переяславля-Залесского, так что все ухватки нехристей я знаю. Со мной ты не пропадёшь, моя прелестница.

— Я безумно рада, что ты никуда не уезжаешь, милый, — прошептала Аграфена, обняв Тереха так сильно, что у того перехватило дыхание. — Мне приятно сознавать, что я не безразлична тебе!

Уже облачившись в шубу и собираясь уходить, Терех неловким движением протянул Аграфене кожаный мешочек с серебряными монетами.

— Возьми, — сказал он, смущённо кашлянув в кулак.

Аграфена, прибиравшая волосы, замерла с поднятыми к затылку руками. В её синих глубоких глазах промелькнули недоумение и растерянность.

— Это не в долг и не плата за постель, — пояснил Терех, встретившись взглядом с Аграфеной. — Просто я не хочу, чтобы ты и дальше занималась блудом.

Здесь десять гривен серебром, этого тебе хватит надолго. А потом... я ещё дам тебе денег.

Аграфена завязала свои распущенные волосы пышным хвостом и, шагнув к Тереху, взяла кошель с серебром.

— Тогда уж и ты заходи ко мне, не таясь, — сказала она. — И пусть весь околоток видит, что я сплю токмо с тобой.

Обняв Тереха за шею, Аграфена поцеловала его в уста долгим страстным поцелуем.

— Где ты пропадал? — накинулся на Тереха Трун Савельич, едва тот пришёл домой. — Тебя разыскивает тысяцкий Яким Влункович, он хочет сделать тебя десятником. А мой тесть назначен сотником, — горделиво добавил Трун Савельич.

«Токмо этого мне не хватало!» — подумал Терех, но вслух ничего не сказал.

Терех завёл разговор с Труном Савельичем о том, что ему нужны деньги для покупки воинской справы.

— Раз уж произвели меня в десятники, то и выглядеть я должен как военачальник, — заметил Терех.

Трун Савельич попыхтел, почесал в затылке и нехотя достал из сундука с мехами свой заветный ларец из красного дерева. Отомкнув ключиком хитроумный замок на ларце, Трун Савельич отсчитал из своих сбережений пятьдесят гривен серебром и вручил Тереху.