Читаем «Батарея, огонь!» полностью

— Пожалуй, все. И должна быть взаимозаменяемость. На KB когда я воевал, то все могли друг друга заменить, неодинаково, конечно, но для боя готовы были. На самоходках так же. Если заряжающий не успел зарядить — выстрела нет! Наводчик не успел навести — выстрела нет или мимо! Механик не выполнил команду — и все под огонь попадают!

— Какие наиболее уязвимые места для поражения, кроме бортов, у танка?

— Прицельные приспособления и пушка. Вывести их из строя — значит, превратить танк в коробку. Но немцам не часто их удавалось поражать.  

— Какое качество для танка в ту войну было наиболее важно: броня и пушка или надежность самой машины?

— Во время боя — мощность огня и броневая защита, а скорость играла незначительную роль, от снаряда не убежишь.

— Использовали у нас немецкий бензин?

— Использовали, но у нас моторы были дизельные. В сорок втором его не использовали, так как мы отступали, бензина трофейного не захватывали.

— Были ли у вас в корпусе иностранные танки?

— Нет, видимо, они стали поступать немного позднее. В боях за город Попельню, это на Украине, в наших войсках были английские танки «Валентайн». Это слабые танки: броня 50 мм, пушка — 40-мм, скорость — 25 км/ч. Ну что это за танки! Они были в 71-й мехбригаде. Мы с танкистами не говорили про них, но видели, как эти «Валентайны» горят хорошо и ничего не могут сделать против немецких танков.

— Можете ли рассказать о хитростях, уловках, которые помогали выжить танкисту?

— Я считал так. Немцы — очень дисциплинированный и шаблонный народ, поэтому решение нужно принимать как бы абсурдное, чтобы не укладывалось в сознании нормального человека. Нестандартность решения — вот самый лучший козырь! Генерал-лейтенант Богданов (он потом маршалом стал) воспользовался этим методом — действовал нешаблонно, лез на рожон, и я тоже, когда попер вдоль кустарников немцам навстречу. Они могли нас заметить — и крышка! А мы тогда 8 «тигров» сожгли! Это единственно правильное было решение! Отступать полку было нельзя — свои расстреляют за трусость. Не идти на немцев — они тебя сожгут. Так что нужны были неожиданные решения.  

— Я знаю, что в «наставлениях» рекомендовалось уклоняться от встречного танкового боя. Вы следовали этой рекомендации?

— Нет, не уклонялись, даже понятия такого не было. А немцы уклонялись, они знали, где KB и «тридцатьчетверки», и старались не вступать с ними в бой. А у нас: пока Сталин в Москве решение принимает, пока командующий его передает, пока доходит оно до командира и корпус удар наносит по месту — немцы давно ушли с этого участка на сотню километров! И удар наносим — по пустому месту! 37-я танковая дивизия прошла 1500 километров пустых, 8-й мехкорпус прошел 500 пустых километров. Это на 2-м Белорусском фронте было у Рокоссовского.

— Приходилось ли вам воевать на танках в городах и как это происходило?

— Танки должны были действовать в составе штурмовых групп вместе с пехотой. Артиллерия может подойти, может не подойти — без нее можно. Задача пехоты: не допустить, загодя уничтожить противотанковые средства, которые из подвалов и окон стреляют. Вот пехота и мы и бьем из пулеметов вперед по тем местам, где могут находиться истребители танков.

— Где наиболее вероятные места их нахождения?

— Они могли бить из какого-то окна сверху, с верхних этажей, но больше-то — из подвалов. А иногда они маскировали бочку металлическую: ну, бочка и бочка, а там сидит истребитель с гранатой или фаустпатроном. А мы догадывались и даже снаряда не жалели.

— Насколько эффективен был фаустпатрон в борьбе с нашими танками?

— Здорово! Они пробивали до 240 мм броню.  

— У вас в полку какие были потери от фаустпатронщиков?

— Пожалуй, я что-то и не помню такого.

— Во время боев в городах закрывали верхние люки?

— Да, закрывали всегда. Открытыми их не держали. А вот на поле я всегда с открытым ходил.

— Не боялись?

— Нет, не то чтобы не боялись... Но так я лучше обозреваю. Прибор прибором, а тут я голову повернул и сразу все вижу. Прибор был хуже, так как он ограничивал поле зрения каким-то углом, еще и крутить его, а тут...

— Как вы можете сравнить наши приборы наблюдения и на «тиграх» и «пантерах»?

— У них цейсовская оптика была высшего класса! Потом, уже в конце войны, у них появились еще и приборы ночного виденья «филин» и ночной стрельбы. Вот Балатонское сражение, там у немцев была 6-я танковая армия фельдмаршала Зера Дитриха, у него все танки были снабжены этими «филинами» — так они шурнули за одну ночь наши войска на 60 километров. У нас нигде об этом не пишут. Потом, правда, подбросили туда войск. Будапешт брали около 100 частей и соединений! Это же был ужас! А можно было взять с ходу, через пару дней! Где-то 19 октября Сталин позвонил Малиновскому: «Товарищ Малиновский, когда вы думаете брать Будапешт?» Малиновский: «Товарищ Сталин, через два дня подойдут механизированные корпуса...» «Брать завтра!» — был приказ. Не взяли завтра! Освободили 13 марта — только 13 марта! И все подтягивали туда войска, много войск подтягивали.