— Нет, я умираю, гибну, как Жильдаз, — прошептал сарацин. — Я заслужил такую смерть, меня убили. Мотриль сбросил меня со стены замка.

Умирающий заметил, что Молеон вздрогнул от ужаса.

— Француз, — шептал он, — я ненавидел тебя, но сейчас перестал ненавидеть, потому что ты можешь отомстить за меня… Донья Аисса по-прежнему любит тебя… Донья Мария тоже защищала тебя. Это Мотриль отравил Марию, это он воспользовался обмороком Аиссы, чтобы ранить ее кинжалом. Расскажи об этом королю дону Педро, сообщи ему скорее… но спасай Аиссу, если ты ее любишь. Ведь через две недели, когда дон Педро вернется в замок, Мотриль должен отдать ему Аиссу, усыпленную волшебным напитком… Я принес тебе зло, но хочу сделать добро, прости меня и отомсти за меня… Аллах…

Он в изнеможении уронил голову, в мучительном напряжении повернул глаза в сторону замка, как бы проклиная его, и испустил дух.

Почти полчаса друзьям никак не удавалось собраться с мыслями и вновь обрести хладнокровие.

Это гнусное убийство, разоблачения Хафиза, будущие опасности сковали их невыразимым страхом.

Аженор поднялся первым.

— Две недели мы можем не волноваться, — сказал он. — А через две недели кто-то из нас, дон Педро, Мотриль или я, погибнет. Вставай, Мюзарон, поедем в лагерь Энрике, чтобы отчитаться перед ним в задании, которое я получил. Но давай поторапливаться… Поищи лошадей на равнине.

Мюзарону, пораженному случившимся, действительно удалось найти лошадей, которые, впрочем, сами пришли на его голос.

Он заседлал их, нагрузил поклажей и, легко вскочив в седло, двинулся следом за хозяином, который поехал по дороге на Толедо.

Когда они выбрались на равнину, черный силуэт зловещего замка четко вырисовывался на серо-голубом небе.

— Держись, Мотриль! — звонким голосом прокричал Аженор, грозя кулаком окнам замка. — Мы еще встретимся, Мотриль! До скорого свидания, Аисса, любовь моя!

XVIII

ВОЕННЫЕ ПРИГОТОВЛЕНИЯ

Порох не загорается с такой быстротой, с какой в провинциях дона Педро вспыхнул мятеж.

Не боясь вторжения со стороны соседних королевств, наибольшая часть жителей городов выступила в защиту Энрике сразу же, как только выпущенный им манифест возвестил Испании, что он вернулся с армией, которой командует коннетабль Бертран Дюгеклен.

Через несколько дней дороги оказались забиты наемниками, преданными Энрике гражданами, монахами всех орденов и бретонцами, что направлялись в Толедо.

Но город, сохранивший, как и предсказывал Бертран, верность дону Педро, закрыл ворота, укрепил свои стены и стал ждать осады.

Энрике времени даром не терял. Окружив город, он начал осаду. Это объявление военных действий было ему очень выгодно, ибо давало время союзникам собраться под его знаменами.

Дон Педро тоже действовал активно. Он слал гонца за гонцом своим старым друзьям — королям Гранады, Португалии, Арагона и Наварры.

Он вел переговоры с больным принцем Уэльским; тот лежал в Бордо и, казалось, несколько утратил свой воинственный пыл и, отдыхая, словно готовился к той жестокой смерти, которая молодым отняла его у славного будущего.

Сарацины, как обещал Мотриль, высадились в Португалии. Передохнув несколько дней, они, погрузившись на суда, предоставленные им королем Португалии, поплыли вверх по Тахо; впереди по берегу гнали три тысячи лошадей, посланных дону Педро его португальским союзником.

На стороне Энрике были города Галисии и Леона; он располагал армией, чье крепкое ядро составляли пять тысяч бретонцев под командованием Оливье Дюгеклена.

Энрике лишь ждал надежных вестей от Молеона, когда тот появился в лагере вместе с оруженосцем и рассказал обо всем, что делал и видел.

Король и Бертран выслушали его в глубоком молчании.

— Как! — воскликнул коннетабль. — Разве Мотриль не уехал с доном Педро?

— Мотриль ждал, когда подойдут сарацины, чтобы встать во главе их.

— Можно послать сотню солдат, чтобы прежде всего захватить в Монтель мавра, — посоветовал Бертран. — Отряд поведет Аженор, а поскольку, как я предполагаю, у него нет особых причин любить этого Мотриля, то он построит на берегу Тахо высокую виселицу и повесит на ней сарацина, этого убийцу и предателя…

— О сеньор, вы были так добры, обещая мне вашу дружбу и поддержку, — сказал Аженор. — Не отказывайте мне в них сегодня, умоляю вас, разрешите, чтобы сарацин Мотриль спокойно, ничего не подозревая, жил в замке Монтель.

— Почему же? Это гнездо надо разрушить.

— Сеньор коннетабль, я знаю это логово, которое в будущем будет нам полезно. Вам известно, что, если хотят взять лиса, то делают вид, будто не замечают его норы, и проходят мимо, не глядя в ее сторону. Иначе он покинет ее и больше туда не вернется.

— Ну и что же дальше, шевалье?

— Сеньоры, пусть Мотриль и дон Педро думают, что о них никто не знает и что они неприступны в замке Монтель, где позднее — как знать? — мы можем поймать их обоих в одну сеть.

— Аженор, я надеюсь, что это не единственный твой довод? — спросил король.