Читаем Басилевс полностью

Главный жрец богини Ма Даипп примерил новую золотую диадему и остался доволен: она была гораздо внушительней и красивей прежней и сидела на голове как влитая. Диадему подарили каппадокийские купцы, но, судя по тщательной проработке чеканных изображений и форме зубцов, ее сделал мастер-эллин. Даипп сурово насупил брови и старинное бронзовое зеркало, слегка потускневшее от времени, отобразило к досаде жреца не лицо жесткого непреклонного аскета, а расплывшуюся физиономию разжиревшего рыночного трапезита[249]. Даипп поморщился и кликнул младшего жреца, исполнявшего обязанности постельничего, чтобы тот поторопился принести ритуальный красный плащ с черным подбоем и сандалии золотого плетения на высокой подошве – в них главный жрец казался выше ростом и стройней.

Осмотрев плащ, Даипп распорядился подать ужин – до полуночи еще оставалось достаточно времени, чтобы отведать нежное и сочное филе антакеи[250], доставленной живой в огромной бочке с водой и водорослями с самого Боспора Киммерийского[251]. Запивая тягучим белым вином из подвалов храма весьма аппетитные куски редкого в Понте деликатеса, жрец пытался не вспоминать события двухдневной давности. Но назойливый голос одноглазого урода, пришедшего к нему продать, как он считал, очень важные сведения о заговоре гоплитов царской хилии, звучал помимо воли жреца в подсознании, от чего даже выдержанное дорогое вино вдруг показалось ему горьким полынным отваром.

Кто эти воины? Сабазий (так звали добровольного сикофанта) этого не знал. Впрочем, когда он описал наружность третьего гоплита, явившегося позже, жрец похолодел: по всем признакам этот человек походил на начальника царской хилии Диофанта. Молодой стратег был достаточно влиятельным и уважаемым военачальником, набирающим силу с каждым днем, и жрец ясно отдавал себе отчет в происходящем – коль уж и Диофант замешан в заговоре, дело худо.

Даипп вспомнил последние слова Иорама бен Шамаха в подземелье и неожиданно почувствовал дурноту. Икнув, он бросил недоеденный кусок белого рыбьего мяса на серебряное блюдо и жадно запил охлажденным щербетом.

А может Сабазий ошибся, и ему просто почудились недобрые намерения таинственных гоплитов?

Нет, ошибки тут нет, и жрец это понимал совершенно ясно. Ани-Камах – город, где скрывается Митридат, как выяснили лазутчики Оронта. Но что надумали гоплиты? Привезти его в Понт и посадить на трон? Жреца пробила испарина: Митридат не простит ему двурушничества. Проклятый иудей! Даипп с ненавистью сплюнул на пушистый ковер под ногами, и подошвой сандалии растер слюну с такой яростью, будто размазывал ее по лицу лекаря. Это все его козни. Он и мертвый опасен.

Даипп пребывал в мучительных раздумьях: нужно ли рассказать Оронту об услышаном от Сабазия? До поры до времени хозяина харчевни посадили под замок в подвал храма Ма-Эннио, мало чем отличавшегося от подземных камер царского эргастула.

Оронт был мрачнее ночи. Поклонившись жрецу и пробормотав для приличия обычное в таких случаях приветствие, он молча уселся на дифр, достал скиталу[252] и передал ее жрецу вместе с узкой пергаментной полоской.

Прочитав зашифрованное сообщение, Даипп растерянно посмотрел на неподвижное и бесстрастное лицо заместителя начальника следствия.

– Мы опять его упустили… – ровным безжизненным голосом промолвил Оронт в ответ на немой вопрос жреца.

– Ты опять его упустил, – с неожиданно проснувшимся раздражением подчеркнул Даипп. – Куда он направился?

– Мой человек пытался это выяснить, но Митридата сопровождал Вартан Черный со своими лучшими воинами, которые быстрее дадут отрезать себе язык, нежели сболтнут лишнее. Правда, в Ани-Камахе бродят слухи, что царевич опять возвратился в горы.

– И ты им веришь?

– Нет. Он скоро достигнет совершеннолетия, а значит, препятствий для его воцарения уже не будет. Я считаю, что Митридат уплывет на Крит, к Дорилаю Тактику, собравшему по меньшей мере фалангу наемников и готового бросить их на Понт.

– Тогда нужно срочно перекрыть все гавани!

– Попытаемся. Я уже приказал. Будет ли из этого толк – не знаю. Между прочим, Митридата сопровождали и понтийские гоплиты.

– Кто? – помедлив, спросил Даипп, вспомнив в этот миг несчастного урода, томящегося в подземелье храма.

– Их лица были скрыты под забралами.

– Нужно проверить всех отсутствовавших в это время в войсках. Обратись к стратегам.

– Уже обращался… – в голосе Оронта послышалась неприкрытая злоба. – Меня отшили, словно вшивого попрошайку. Думаю, что только ты или сама царица смогут посодействовать следствию в этом вопросе.

– А Клеон?

– Хм… – с отвращением хмыкнул Оронт. – Стратег Клеон настолько важная шишка, что к нему ни на какой козе не подъедешь. К тому же, ему просто недосуг: он денно и нощно щупает, как кур-несушек, храмовых иеродул и обогащает римских купцов, покупая у них втридорога за счет казны самые лучшие вина.

– Да, конечно… я помогу… – думая о чем-то своем, сказал Даипп. – А теперь иди, мне пора – скоро полночь…