Читаем Башня Ворона полностью

– Я говорю со своим дядей Гибалом, – все так же бесстрастно откликнулся Мават. – Живым и здравствующим, кой восседает на месте Глашатая, хотя занимать его вправе лишь мой отец. Если только Ворон не умер и Глашатай не последовал за ним. Но коли так, разве башню не должны задрапировать черным, а обитатели крепости не должны носить траур?

Он полоснул взглядом по синим одеждам Зизуми:

– Разве скамья не должна пустовать, пока я не взойду на нее?

– Возникло осложнение, – поспешила оправдаться Зизуми. – Едва мы отправили к тебе гонца, аватар скончался. Скоропостижно.

– Я по-прежнему теряюсь в догадках, матушка Зизуми.

– Именно осложнение, – поддакнул Радих, не поднимаясь с колен. – Удачное слово, великолепно передает суть.

– Племянник, – голосом, поразительно похожим на Маватов, заговорил Гибал, – понимаю, ты обескуражен. Но поверь, мы не могли поступить иначе. Когда скончался аватар, мы послали за твоим отцом, но… Он как сквозь землю провалился.

– Как сквозь землю провалился, – эхом вторил Мават.

– Вывод, господин Мават, напрашивается только один: ваш отец дезертировал, дабы избежать расплаты, – заключил Радих.

– Нет, – замотал головой Мават, – немыслимо. Мой отец не дезертир.

– С тех пор о нем ни слуху ни духу, – добавила Зизуми. – Представляю, какой это удар для тебя, Мават. Мы все потрясены.

– Вы еще раскаетесь в своих словах, – все тем же ровным ледяным тоном заверил Мават. – Мой отец не дезертир.

– Тем не менее его нигде нет, – упорствовал Радих. – Ни в башне, ни в крепости, ни в городе. Мы спрашивали у Ворона, где искать вашего отца, – хотя непросто беседовать с богом, утратившим вместилище, – спрашивали, что случилось. Однако ответ получили двусмысленный.

– И каков же был ответ? – осведомился Мават.

– «Сие недопустимо. Уже близится час возмездия», – процитировал Радих.

– Ты был в трех днях езды, – подхватила Зизуми, – а неотложные дела требовали присутствия Глашатая.

– Под неотложными делами ты понимаешь прием горстки трясущихся ксуланцев? – Голос Мавата звенел от ярости.

– Давно ты не наведывался в Вастаи, племянник. Очень давно, – сокрушенно заметил облаченный в белое Гибал. – Нам хабарнее ладить с ксуланцами, ведь они поставляют не только вино и шелка, но еще оружие и искусных воинов, готовых за мзду помочь одолеть вербов, которые, как тебе известно, теснят нас на юго-западе.

– Само собой, могучий Ксулах одолжит нам армию, а после, по доброте душевной, отзовет ее обратно, стоит только попросить, – съязвил Мават.

– Преемнику Глашатая не к лицу ехидство, – укоризненно произнес Гибал.

– Зароков никто не давал. Подрядов не заключал, условий не обговаривал, – перечислял Радих. – Речь о банальной предосторожности и здравом смысле. Глашатаю надобно смотреть в будущее.

– Воистину, – кивнул Гибал. – В свете последних событий тебе лучше пренебречь службой на границе и остаться здесь, вникнуть, чем живет Вастаи, с какими напастями борется. У нас достаточно воинов, чтобы сдерживать нашествие кровожадных вербов; а преемник у скамьи всего один.

– Мой отец не дезертир, – все так же бесстрастно объявил Мават. – А ты занял мое место. И я желаю выспросить у Ворона почему. Я в своем праве.

Мават не доверился бы тебе и не привез сюда, не обладай ты острым умом, способным верно оценить обстановку. У Мавата была единственная цель – после смерти отца взойти на скамью и править Ираденом, а в назначенный час умереть, дабы укрепить силу Ворона на благо страны.

Титул Глашатая сулил многие привилегии и возможность править (на паях с Распорядительным советом) не только в Ирадене, но и в граде Вускции через пролив. Однако за все нужно платить: через два дня после смерти аватара – птицы-воплощения бога, что зовется Вороном, – Глашатай должен умереть, добровольно принести себя в жертву. Пока очередной аватар созревал в яйце, новый Глашатай водворялся на скамье и давал торжественный обет. Процесс занимал несколько дней. Вороний птенец хоть и служил вместилищем бога, но проклевывался, как и полагается, лишь через месяц. Впрочем, это не нарушало заведенного порядка: пока яйцо зрело, Глашатай успевал умереть, а преемник – занять его место.

Взойти на скамью почиталось за великую честь, но, как ты наверняка догадался, разделить ее стремились немногие. Честолюбцы метили либо в Распорядительный совет, либо в Материнский орден Безмолвных, где за влияние и власть не нужно расплачиваться головой. Потенциальных Глашатаев обычно готовили с детства (и Мават тому наглядный пример), но, несмотря на престиж и ощутимый авторитет, будущее не сулило им ничего радужного, откажись они исполнить предназначение.

– Узурпировать место Глашатая невозможно, – парировал Гибал. – Посягни я на скамью без дозволения Ворона, мгновенно бы превратился в хладный труп. Ради Ирадена мне пришлось пойти на риск. А докучать богу вопросами нет никакой нужды. Ты проделал долгий, утомительный путь, и тут такое потрясение. Ступай, племянник и преемник, отдохни, поешь. После поговорим.