Читаем Башня. Новый Ковчег-2 полностью

Борька, которому Анна открыла дверь, выпалил всё разом и, не дожидаясь её ответа, прошёл в комнату.

— Пашка, ты тут? Аня, ты чего из школы сегодня смоталась? Э, да чего тут у вас происходит? — Борис удивлённо уставился на застывшего с ножницами в руке Пашку, потом перевёл глаза на Анну. — Чего такое… ты подстриглась?

— Ну вот ещё один! — Анна дёрнула плечом, подошла к Пашке, забрала у него ножницы и вышла.

— Ань, ты куда? — крикнул Борька ей вслед.

Диван у них в гостиной был неудобный, маленький, тесный, продавленный посередине. Но они его почему-то любили. Вот и сейчас, сидели все втроём, тесно прижавшись друг к другу — она посередине, а Борис с Пашкой с обеих сторон. Дотошный Борька допытывался, что произошло, она отнекивалась, Пашка напряжённо молчал.

— Ладно, — Борис вздохнул. — Не хочешь говорить — не говори.

Он ударил себя по коленам, чуть наклонился вперёд и обратился к Пашке:

— Ну куда сегодня? Или ты опять с этой своей дурой Мосиной? Нас с Аней уже тошнит от неё, правда, Ань?

Она не успела ответить, Пашка перебил. Он повернул к ней веснушчатое раскрасневшееся лицо.

— Хочешь, Ань, я её брошу? Совсем-совсем.

— Давно пора! — Борька хохотнул и резво вскочил на ноги. — Ну, погнали тогда, чего рассиживать-то…

— И всё-таки, Аня, ты дура, — Борис невесело усмехнулся. — И жизнь тебя ничему не учит.

Он сел с ней рядом. Толкнул плечом.

— Ну вот и нафига ты меня вытащила, а? Провернула такое дело под носом у властей.

— Сам же только что сказал, потому что дура.

— Ну мало ли я что сказал, — Борис положил свою руку на её ладонь, легонько сжал. — Что там у вас с Савельевым?

— Ничего, — пожала она плечами.

Борис покачал головой, выдохнул коротко и зло:

— И он тоже дурак. Набитый.

Глава 11. Кир

Видеть Полякова в больнице для Кира было невмоготу. Даже несмотря на то, что Ника всё ему объяснила, душу продолжал грызть червячок сомнений. Кир несколько раз в разговоре с Никой поднимал эту тему и так, видимо, её достал, что в последнюю свою встречу они опять чуть было не разругались.

— Ну сколько можно? — голос Ники опасно звенел. — Кир, ну ты можешь уже успокоиться наконец или нет? Я тебе уже всё сказала, всё. Понимаешь?

Кир, насупившись, молчал.

— Я не могу и не хочу перед тобой всё время оправдываться. Тем более, что и оправдываться мне не в чем.

Когда она вот так говорила: спокойно, но со звенящей сталью в голосе, она становилась похожа на своего отца. У неё даже веснушки словно выцветали, а в серых глазах стоял холодный металл. Нет, это не делало её чужой, это была всё та же Ника, его Ника, но уже что-то мешало, что-то такое, чего Кир не мог передать словами.

— Кирилл, сегодня нужно расчистить несколько отсеков рядом с западным лифтом. Рабочие сказали, чтобы мы им подготовили помещения для ремонта. Надо будет всё оттуда вынести, всё барахло и подальше переместить, вглубь этажа, — старшая медсестра Ирина Александровна досадливо поморщилась. — Не могли заранее сказать, что за люди!

«Что за люди» было адресовано рабочим, занятым в ремонте. Глядя на Ирину Александровну и слушая её, можно было подумать, что ремонтная бригада прислана в больницу специально для того, чтобы раздражать старшую медсестру и мотать ей нервы. Никто в больнице не ругался с рабочими так самозабвенно и от души, как Ирина Александровна, а бригадир Петрович был давно и прочно записан во враги человечества номер один.