Телевизор работал, только звук был выключен. На экране была «Башня мира», полицейские кордоны, почетная трибуна, частично уже заполненная сидящими гостями. Гровер Фрэзи с гвоздикой в петлице, улыбался и пожимал руки все новым и новым гостям, которые поднимались по ступенькам на трибуну. Играл оркестр; музыка едва долетала до них.

– Вы же не хотели сегодняшнего открытия, – сказал Нат. – Я тоже. Теперь я хочу его еще меньше, но не могу сказать почему. – Он помолчал. – Смотрите!

Телекамера повернулась от трибуны и гостей к толпе за барьерами. То тут, то там в приветственных жестах взлетали руки, но камера остановилась на маячивших над толпой плакатах: «Долой войну!» – стояло на одном, «Прекратить бомбардировки!» – требовал другой.

Камера двинулась дальше, потом остановилась и моментально выделила совсем другой плакат: «Выбрасываете миллионы на этот домину! А как насчет пособий по безработице? »

– Пожалуйста, – сказал Гиддингс, – Горожане неспокойны. В наше время они неспокойны всегда.

Он взял стакан с виски, влил его содержимое в себя и к нему вернулось хорошее настроение. Камера между тем скользнула назад, к лестнице на трибуну, где как раз появились губернатор с мэром. Они приветствовали толпу.

Гиддингс заметил: – Мне всегда кажется, что политики собрались бы и на открытие сортира, лишь бы поднять свою популярность. – Он уже улыбался. – Но в конце концов ничто человеческое им не чуждо.

Нат негромко спросил:

– Как к вам попали извещения на изменения, Уилл? – Он следил, как исчезает с лица Гиддингса улыбка.

– Хотите сказать, что сомневаетесь в их подлинности? – обиделся Гиддингс. В его голосе зазвучала ярость.

– Мне вы показали копии, – сказал Нат. – А где оригиналы?

– Послушайте, вы...

Нат покачал головой:

– Я уже говорил вам, так не пойдет. Если боитесь отвечать на этот вопрос, так и скажите.

– Боюсь? Еще чего!

– Так где же оригиналы?

Гиддингс поиграл пустым стаканом и только потом ответил:

– Я не знаю. – Он поднял глаза. – И это чистая правда. Просто вчера я получил по почте пакет с ксерокопиями. – И после паузы добавил: – Без обратного адреса. Штемпель почтового отделения на Центральном вокзале. – Он развел огромными ручищами. – Без всякой записки. Только копии. – Он снова помолчал.

– Видно, кто-то вздумал шутки шутить.

– Вы в самом деле так думаете?

Гиддингс медленно покачал головой: – Нет.

9

15.10 — 16.03

Постовой Барнс наблюдал за прибывающими гостями и толпой, пока еще стоявшей за барьерами. Оглядев размахивающих плакатами, степень их серьезности или намеренной абсурдности, он сказал:

– Безопасность! Слышал ли ты, Майк, это слово лет десять назад?

– Слово как слово, – ответил Шэннон, как будто эта фраза могла объяснить что угодно. Он знал о достоинствах своей крепкой мужской фигуры и не то чтобы красовался перед барьером, но и не старался быть незаметным.

– Ты, кстати, не только слишком много читаешь, Фрэнк но и слишком много думаешь.

– Прекратить бомбежки, – прочитал Барнс на ближайшем плакате. – Этот плакат я последний раз видел перед зданием ООН.

– При сегодняшних ценах, – сказал Шэннон, – каждый старается сэкономить на чем только можно. На стадионе от матча к матчу я вижу все те же лозунги.

– Ну, не совсем те же, – заметил Барнс. Он улыбался. Они с Майком Шэнноном хорошо подходили друг к другу, а если между ними существовал разрыв в образовании или даже в интеллекте, так что из того? Намного важнее взаимопонимание, доброта и товарищество.

– Ты когда-нибудь был там внутри, Майк?

Шэннон внутри не был. И не потому, что Башня была для него заурядным зданием, хотя такая мысль у него частенько мелькала, а скорее потому, что в городе столько домов и столько небоскребов, что если даже человек захочет все это осмотреть, то тут-то ему и придет конец. Лучше уж ограничиться своими, хорошо знакомыми местами. Он так и сказал:

– Тебя, Фрэнк, что-то стали привлекать слишком крупные особы. Это не к добру. Что там особенного внутри этой громадины? Что там не так, как везде? – Он помолчал и взглянул вверх, – Кроме того, что она так чертовски высока?

– Там есть центр обеспечения безопасности, – ответил Барнс. – Снова то же слово. Это центр управления, который связан со всеми этажами. Вычислительный центр, который контролирует температуру, влажность и бог весть что еще по всему зданию. Противопожарные двери на лестнице запираются электроникой, но если что-то случится, электроника же их отопрет. Там есть двухконтурная система пожарной сигнализации, которую можно привести в действие с любого этажа... – Он умолк и слегка улыбнулся.

– А что в этом смешного?