Читаем Башня полностью

Патти тоже улыбалась:

– Ты лжец, папка. Ты очень устал. Эти большие проекты уже не для тебя, а еще ни один не был таким гигантским, как «Башня мира».

– Наверное, тебе пожаловалась мама?

– Да нет, не в этом дело. – Все еще улыбаясь, она добавила: – Я не слепая. Тебе нужно отдохнуть. Съезди куда-нибудь с мамой. Выберитесь, наконец, в Ирландию, вы же об этом столько говорите.

Она помолчала:

– Почему ты туда так и не съездил, папа?

– Почему? Знаешь, у меня никогда не хватало времени.

– Это не причина.

Макгроу усмехнулся.

– Раз ты такая умная девочка и все на свете знаешь, то и назови мне эту причину. – Он покачал головой. – Нет, это будет не то. Так и быть, я тебе скажу, девочка. Дело в том, что Ирландия для меня не страна, Ирландия для меня – сон и мечта, которые я боюсь разрушить, если вдруг действительно ее увижу. Вот так.

Он допил свое виски.

Патти нежно улыбнулась.

– Я бы сказала, что это почти правда, но в это «почти» я не верю. Ты боишься? Ты, который никогда ничего не боялся? – Она снова покачала головой. – Никогда бы не сказала.

Было время, когда взаимопонимание с ней устанавливалось быстрее, чем даже с Мери. Жена и дочь были очень похожи, но и очень разные; каждая ревниво оберегала суверенность своего внутреннего мира.

– Мне многого в жизни приходилось бояться, лапушка, – ответил Макгроу. – С того момента, когда я увидел тебя через окно роддома, я боялся, что ты однажды уйдешь, и ты все же ушла,..

– Я не ушла, папа.

– В известном смысле ушла. Не знаю, что чувствуют матери, когда женится их сын, но знаю чувства отца, когда речь идет о его дочери.

Он заставил себя улыбнуться. Это стоило ему немалых сил:

– Никакой самый-самый-самый муж не может быть достаточно хорош.

– Ты думаешь, что Поль самый-самый-самый лучший муж на свете?

Он подумал: «Вот в чем дело, Макгроу. Что же ты ответишь? » – и произнес с улыбкой: – Бывают и хуже. – «В самом деле? – спросил он себя. – Ты так думаешь и после разговора с Гиддингсом? »

Улыбка Патти сразу погасла: – Ты это всерьез?

– Ты не слышала, что я сказал, лапушка?

Патти ответила: – Ты прекрасно умеешь спрятаться в свою скорлупу, и, как мне говорили, прекрасно играешь в покер. – Она с хитрым видом покачала головой. – Не знаю, с чего бы это, потому что я иногда вижу тебя насквозь. Мне всегда казалось, что Поль тебе нравится.

– А что заставило тебя изменить свой взгляд?

– Твое поведение сегодня. Что случилось, папа?

Макгроу попытался выиграть время. Когда подошел официант, он поднял глаза.

– Еще одну, сэр?

– Да, – ответила за него Патти, – и разумеется папе, мне не надо. – И потом, когда официант отошел: – Что-то очень плохое, да?

– Собственная дочь приперла меня к стенке, – ответил Макгроу. Он пытался сохранить легкий тон, но не был уверен, что у него получается. – Не знаю, лапушка. Возможно, есть кое-что, связанное с «Башней мира».

– Что именно? – И, будучи дочерью генподрядчика и женой субподрядчика, сама себе ответила: – Какие-то махинации? Поль? Но как он мог... – Она запнулась, потом спокойно добавила: – Разумеется мог, почему бы и нет? Из твоих рассказов я знаю, как это бывает – поставки, поддельные накладные, акты на списание. Она легко произносила все эти термины. – Это так?

– Ничего конкретного я еще не знаю, лапушка. И не буду поливать грязью человека, пока не буду уверен.

Тут появилась следующая порция. Макгроу посмотрел на нее, пригубил, но заставил себя пить по капельке. «Мне сейчас нужен не стакан, а бутылка, – сказал он себе. – И хорошая компания, как в старые времена. С Фрэнком. С Джимми. С О’Рейли и Мактюрком. – Имена звучали в его голове, как колокольный звон. – Пить, рассуждать и взрываться смехом, как в давние-давние времена».

– Да, папа.

Господи Боже, неужели он говорил вслух? Ставя бокал, он заметил, как дрожит рука.

– Я слышала твои рассказы о них, – сказала Патти. – Жаль, что я тебя не знала тогда.

Он уже овладел собой:

– Мне было уже под сорок, когда ты родилась, лапушка.

– Я знаю.

– А бедняжке Мери всего на год меньше.

– Это я тоже знаю. Но мне никогда не мешало, что мои родители были старше других. Да вы и не были.

– Ну, не знаю, – ответил Макгроу. – Молодость прошла, а тут вдруг появилась ты. – Он улыбнулся. – Мы очень хотели тебя, лапушка. Когда ты появилась на свет, здоровая и невредимая, я упал на колени и возблагодарил Господа.

Он снова поднял свой бокал:

– Давай закажем поесть.

Казалось, Патти его не слышала:

– Что с ними стало, с Фрэнком, с Джимми, с О’Рейли и... как же его звали... Мактюрком?

– Да. Это был такой могучий волосатый ирландец, плечи как висячий мост.

Макгроу помолчал:

– Что с ними стало? Я не знаю, лапушка,

«Да, ну и денек. Сплошные разбирательства и воспоминания».

– Однажды я видел сон. Лезем мы с друзьями на какую-то гору. Карабкаемся все выше и выше и попадаем в туман. Я их уже не вижу, даже голосов не слышу, но нечего делать, надо лезть дальше.

Он вздрогнул и невидящим взглядом уставился куда-то вдаль, как будто вглядываясь в свое прошлое. Ему понадобилось немалое усилие, чтобы вернуться назад, в сегодня, и продолжать: