Читаем Басад полностью

– Погоди, это же разные вещи… Я ведь не шатаюсь по миру, обвиняя всех подряд. И как бы меня ни возмущали требования Шмуэля – я все принял и честно стараюсь исполнять. Но когда прихожу сюда… Я прихожу говорить о своих чувствах. Я могу… или хотя бы пытаюсь понять претензии к моему поведению, но не наскоки на то, как я чувствую. Я имею право на собственное… на мое личное мироощущение. Вот, скажем, мне одиноко – это одно, но даже если меня провоцируют, я не выплескиваю это наружу – это другое.

– Она с тобой снова контактировала?

– Контактировала. Писала.

– Что?

– Предложила поебаться.

– Так и сказала?

– Да, так и написала. Это она… кхм… у меня набралась.

– А ты что?

– Ничего. Не ответил.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет.

– Вот, пожалуйста, опять, – выдержав укоризненную паузу, прокомментировала Рут. – Кстати, ты же говорил, что заблочил ее.

– Заблочил. Еще тогда.

– И как же?..

– Ну,.. там в мобильнике папка “игнор”… Я заглядываю иногда.

– Понятно. Ян, пора прекратить прятаться и поговорить об этом.

Я уперся взглядом в разделяющий нас столик, где услужливо красовалась коробка бумажных салфеток, очевидно, на случай если мне приспичит всплакнуть.

– О чем говорить? – помолчав, буркнул я. – Все кончено. Что мне – новую завести, чтобы мы могли обсуждать твои любимые темы?

– Ладно, это бессмысленно… – Рут недовольно поджала губы. – Пойми, я говорю как есть. Искренне. Я не намерена больше соглашаться с такой позицией.

– Ну и не соглашайся.

– Я пытаюсь найти к тебе пути, но ты постоянно кутаешься в свои обиды, лелеешь их. То, что происходит здесь, между нами, – это то же самое, что ты делаешь в жизни. Ты переносишь на наше общение свои поведенческие шаблоны, и моя задача их выявить. Добиться, чтобы ты понял, каково быть с другой стороны. Кутаться, злиться на весь мир и самого себя – не поможет. Повзрослей. Ты не грудной ребенок. Возьми ответственность.

– Ответственность? Я беру ответственность, ты ж сама говорила, что даже слишком…

– Нет, нет-нет, – она зачем-то звонко рассмеялась, – это совсем другое. Ты берешь ответственность, когда тебе выгодно. Чтобы потом конвертировать ее в контроль над окружающими, в обязанность перед тобой. Но мир так не работает. То, что ты помогал Шмуэлю проверять статьи для журнала или там еще что-то, отнюдь не означает, что он обязан исправить тебе оценку. Отношения между людьми – не валютный обменник. Никто тебе ничего не должен, – Рут помолчала и повторила, раздельно артикулируя: – Никто. Ничего. Не должен. Им тоже можно тебя задевать, ранить, точно так же, как ты ранишь окружающих. Ты тоже не всегда прав. Ты тоже обижаешь и ранишь.

– Мм… Вау…

– Да! Вау! Правильно. Это именно то, что я чувствую в общении с тобой.

– Что?

– “Вау!” – каждый раз ты злишься и обвиняешь. Кто может это выдержать?!

– Но… я так устроен. Что поделать?! Такой вот скверный пациент тебе попался. Уж прости…

– Ян, я не готова и дальше быть твоей грушей для битья!

– Грушей для битья?

– Да, грушей. Очнись! Ты не осознаешь свои поступки.

– Рут, я говорю о внутренних ощущениях! Где тут агрессия в твою сторону?

– Ну и что с того, что о внутренних?! Разве я обязана принимать любое внутреннее ощущение?! Нет, не обязана. Ты порой просто невыносим. Ты видишь только себя и то, как и кто перед тобой провинился.

– Исповедь превратилась в проповедь, потом в… как его… в отповедь, а затем в яростный разнос, – бросил я в никуда.

– Этот трюк не пройдет. Даже не пытайся. Вокруг тебя люди, у них своя жизнь, свои сложности и (представь себе!) тоже внутренние ощущения, а ты помнишь лишь о себе.

– Ну, знаешь… у нас тут не мыльная опера, где триста тысяч действующих лиц. Мы говорим о том, что творится со мной.

– Вот и я – о том, что с тобой творится. Я больше не согласна. Отказываюсь воспринимать тебя жертвой. Хочешь, чтобы я помогла, – прекращай.

– Я рассказываю о том, что чувствую, – механически повторил я.

– Я тоже рассказываю о том, что чувствую. Потому что это лучший способ выбить тебя из этого места. Хватит! Достаточно!

– Из какого места? Из этого кабинета? Из твоей практики?

– Нет, не из практики.

– Так это звучит.

– Ну и что, что тебе так звучит?! Это не то, что я имею в виду. Таков мой способ сдвинуть тебя с мертвой точки. Точки, где ты вечно самый несчастный. Я не готова, чтоб ты и тут был несчастным.

– Не готова – так не готова. Могу не говорить, но если…

– Нет,..

– Секунду, сейчас я. …Но если я не имею права об этом говорить, мне не вполне ясно, что я тут делаю. Там, снаружи, – я махнул рукой в сторону окна, – когда меня задевают и ранят, я хорохорюсь, пока хватает сил. Но тут-то я не должен?.. Или тоже должен?

– Не должен. Но и в траурных ритуалах у мавзолеев былых обид я участвовать не намерена.