Читаем Барвиха полностью

В электричке я слушал музыку в наушниках, думал о предстоящем дне, смотрел в окно. Ехать было 16 минут, электрички были всегда слабо заполнены, поэтому я ехал сидя. Многие москвичи могут только позавидовать такой дороге на работу. Дело в том, что я-то ехал в область, за город, при том не в самое популярное направление. А большинство едут либо в центр куда-то, либо вообще на другой край, кто-то вообще едет из областных городов, а затем ещё и на другой конец Мск. Причём в забитых метрополитенах, электричках, автобусах. Бля, это отвратительно. Мне приходилось тоже так ездить, когда я ходил на практику от универа. Нет. Дорога на работу должна быть спокойной, комфортной и недолгой. Если это есть, то уровень напряжения от работы и желания уволиться будет снижен минимум в два раза. Я представляю, как бы я ненавидел свою работу в Барвихе, если бы мне ещё приходилось проехать больше часа в забитых людьми вагонах. Фу. Но нет.

Электричка приходила в Барвиху в 11:01. От станции я шёл минут 10. Мне разрешалось опаздывать. Когда было не холодно, я шёл по брусчатке, мимо бутиков, дышал свежим воздухом, смотрел на небо, на здание комплекса. Бля, ну в Барвихе было красиво.

Я спускался на парковку, заходя в подъезд, что находился ближе к нашему складу. У склада обычно толпились водители, я здоровался с ними, с кем-то перекидывался даже парой слов, затем заходил на склад, здоровался со Славиком с Кириллом и начинал переодеваться. Когда я приходил, машины были уже загружены. Обычно это делал Славик, пока Кирилл сидел за столом и ебашил в планшет. Славику было неудобно предъявлять Кириллу претензию, типо чё он не помогает. Кирилл мог сказать ему: «Ну, я же считал товар, записывал в накладные, потом пересчитывал, всё ли сходится. А ты загрузил. Всё справедливо». Может быть, и справедливо, конечно, но справедливость не всегда красива. Я же тут был в самом лучшем положении. Упускал и то, и другое.

После того как я переоделся, я клал в холодильник свой контейнер с едой, затем шёл в туалет по маленькому, потом выпивал воды, брал тележку, брал планшетку, два листа, принимался укладывать товар в телегу и записывал количество. Параллельно я мог болтать со Славиком, либо с Борей, либо с Кириллом, либо с Мишей, либо с другими водителями. Лысого обычно в это время не было на складе, Коптевская машина приезжала раньше, он уже работал, разгружал её или развозил товар. В нашу смену работал всегда Боря в то время. Бля, как было хорошо не видеть его отвратительного сменщика, который вечно был потный. А на товаре по площадкам один день в нашу смену попадал Миша, а в другой день Храмченко. Первый день был самый хороший, потому что что Миша, что Боря были мне симпатичны. Храмченко же портил картину немного, но зато он всегда приезжал вовремя, в отличие от Миши. Миша мог припоздниться, потому что очень часто забывался или участвовал в каких-то спорах, разборках. Например, однажды, когда я работал с Максимом, Миша вообще уехал на час позже, потому что не хотел грузить товар (это была не одежда, какие-то декорации), который принесли из фотостудии. Этот товар был срочным, и места для него не было в машине, но Миша стоял на своём, что не повезёт эту хуйню. Он ругался, звонил начальству. Девчонки из фотостудии тоже звонили начальству, тоже ругались с Мишей. А из-за этого страдали мы, потому что не могли начать работать, не отпустив Мишу. В общем, весь день из-за такого затяжного утра тогда пошёл наперекосяк и мы бегали по Барвихе весь день и нихуя не успевали.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Наталья Владимировна Нестерова , Георгий Сергеевич Берёзко , Георгий Сергеевич Березко , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Отверженные
Отверженные

Великий французский писатель Виктор Гюго — один из самых ярких представителей прогрессивно-романтической литературы XIX века. Вот уже более ста лет во всем мире зачитываются его блестящими романами, со сцен театров не сходят его драмы. В данном томе представлен один из лучших романов Гюго — «Отверженные». Это громадная эпопея, представляющая целую энциклопедию французской жизни начала XIX века. Сюжет романа чрезвычайно увлекателен, судьбы его героев удивительно связаны между собой неожиданными и таинственными узами. Его основная идея — это путь от зла к добру, моральное совершенствование как средство преобразования жизни.Перевод под редакцией Анатолия Корнелиевича Виноградова (1931).

Виктор Гюго , Джордж Оливер Смит , Лаванда Риз , Оксана Сергеевна Головина , Марина Колесова , Вячеслав Александрович Егоров

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХIX века / Историческая литература / Образование и наука