Читаем Барселонские стулья полностью

Утряся таким образом все дела с женой и пристроив ее в бизнес по чистке национальных флагов, он начал размышлять над тем, как бы и самому продвинуться. И в состоянии глубокого недовольства ему пришло в голову, что политика, которая также должна быть по сути игрой, занимается собственно перестройкой общества. Закрытие больниц, освобождение террористов, военные действия в мелких странах, манипуляция людьми, словно курсором на экране компьютера.

«В корзине остается пятьдесят тысяч шахтеров. Вы хотите окончательно от них избавиться?» — «Да, хочу, — клик». — «Заменить пятьсот мелких больничек на десять медицинских суперцентров». — «Замена не является невыполнимой. Продолжить/отложить?» — «Продолжить, продолжить, продолжить, идиотская машина! Будущее всегда выполнимо. Клик!»

Таким образом возникал вопрос: как руперту пролезть в политику? Конечно, не в члены парламента — кому нужна эта дребедень и у кого есть на это время? Объезжать провинцию, целоваться с пакистанскими женщинами, а потом не быть избранным, если не понравишься своим неблагодарным избирателям.

руперт размышлял обо всем этом, когда на дворе стояло начало девяностых, и в один прекрасный день он услышал волшебное слово — «мысленакопитель». Он тут же понял, что должен побольше разузнать об этом резервуаре познания. Как и все лучшие идеи, эта также пришла из Соединенных Штатов. «Мысленакопителями» назывались группы головастых ребят, которым платили за то, что они придумывали новые способы реорганизации общества и предлагали их правительству.

Почувствовав, откуда дует ветер, руперт вступил в «мысленакопитель» с левым уклоном. Он назывался «Институт Ромба» и финансировался группой либералов, занимавшихся вивисекцией, переработкой ядерных отходов и гонками «Формулы‑1».

После неизбежной победы на выборах руперт начал перемещаться оттуда, где идеи создаются, туда, где они воплощаются. Надо было выскочить из «мысленакопителя», утереться и вскочить в «оперативное подразделение».

Правительство Тони создало более четырехсот таких подразделений, чтобы тот мог совать свой нос во все сферы жизни граждан, что он очень любил делать. В такие подразделения входили правильные люди, изучавшие насущные проблемы, на которых Тони мог положиться и которые не скрываясь, откровенно и с жаром сообщали ему то, что он хотел услышать. Подразделения носили громкие названия типа «Творческое оперативное подразделение промышленности», или «Подгруппа достижения двадцатипроцентного роста биржевых акций», или «Обзор важнейших национальных спортивных мероприятий, которые следует сделать достоянием телевизионных каналов всего мира». «Оперативное подразделение» — это было то самое, о чем мечтал руперт, — настоящая власть и полное отсутствие ответственности. Лишь одно обстоятельство омрачало его положение — наличествовала ужасающая, прямо–таки шокирующая нехватка правильных людей, мыслящих в духе Тони, и из–за этого многие «оперативные подразделения» формировались всего из одного работника. Например, Рути Роджерс то и дело приходилось отчитываться перед самой собой. Так все вертелось на одном месте, зато важные решения, например в области производства невоспламеняющихся детских игрушек, так и оставались непринятыми.

Благодаря своей работе в «Институте Ромба» руперт знал, что для него не составит труда просочиться в какое–нибудь заштатное оперативное подразделение (может, конечно, не в «Рабочую группу строителей–ковбоев», поскольку ни один из шестидесяти трех ее членов не имел отношения ни к архитектуре, ни к топографии). Однако руперт хотел пробраться поближе к пирогу власти, то есть конечно же к Тони, потому что когда ваше подразделение приходит даже к какой–нибудь сногсшибательной идее в области производства продуктов из искусственного мяса, нужно, чтобы вы могли сообщить об этом какой–нибудь шишке. И руперт вознамерился пролезть в такое подразделение, которое отчитывалось перед самой большой шишкой, а именно перед Тони. Так, чтобы, если ему захочется что–нибудь обсудить, он мог просто позвонить Тони или прогуляться к дому десять и поболтать с премьер–министром.

Поэтому руперт ждал и лебезил в надежде подучить приглашение на обед, на котором будет присутствовать Тони, чтобы рассказать ему о своих мыслях. И наконец они встретились у советницы королевы, баронессы Елены Кеннеди. Как только телохранители Тони и Салмана удалились в другую комнату, чтобы поесть пиццы, которую им доставил посыльный на скутере, на сцену вышел руперт.