Читаем Бархат полностью

В каюте, кроме койки, раскачивающегося под потолком фонаря и привинченного к полу стола, ничего больше не было, поэтому сесть можно было лишь на пол. Габриэль с гримасой отвращения посмотрела на помойное ведро, стоящее в углу, – кто-то предусмотрительно поставил его там для нужд редких пассажиров «Керлью». Никакой возможности уединиться не было. И уже не в первый раз графиня подумала о том, что мужчинам живется куда легче женщин.

Натаниэль обнял девушку, она положила голову ему на плечо, а шхуна скрипела, качаясь на волнах, и вместе с ней качался фонарь, и в его тусклом свете плясали причудливые тени.

Не успела Габриэль задремать, как вдруг со шхуной что-то случилось: качка стала сильнее, ведро покатилось по полу на противоположный конец каюты. Казалось, судно вот-вот перевернется. Девушка ощутила, что ее внутренности протестуют против этого безумия, она застонала.

– Я, пожалуй, выйду на воздух, – прошептала она.

Неожиданно заплакал Джейк, он сидел на кровати и держался за животик.

В мгновение ока Габриэль схватила ведро и бросилась к мальчику, прежде чем Натаниэль успел понять, что происходит. У ребенка началась рвота, он плакал и стонал. Зловоние распространилось по всей каюте, дышать стало невозможно.

Графиня придерживала голову Джейка, подставляя ему ведро, шептала нежные слова и пыталась успокоить мальчика, стараясь сдержать собственную тошноту.

– Ты можешь принести холодной воды? – спросила она Натаниэля, который беспомощно стоял рядом. – Чтобы вымыть Джейку лицо.

– Не знаю, есть ли на борту пресная вода.

– Подойдет и морская. Но должна же у них быть вода для питья.

– Весь путь занимает всего двенадцать часов, – промолвил Прайд.

Ему, да и рыбакам даже не приходило в голову запастись пресной водой. Натаниэль пересекал Ла-Манш много раз, но ни разу с ним не было женщины и ребенка.

Он пришел через несколько минут, держа в руках ведро с морской водой. Его плащ промок насквозь: он качнулся и налетел на стол, когда судно накренилось вбок. Часть воды расплескалась.

Ребенка все еще рвало, и он протестующе плакал и стонал.

Габриэль взяла платок Натаниэля, смочила его в морской воде и вытерла горячее, потное лицо мальчика.

Прошло полчаса. Рвота у Джейка продолжалась, но он перестал плакать. Габриэль все больше волновалась за него:

– Бедняжка, он не может больше. У него же ничего не осталось внутри. О Господи…

Она больше не могла бороться с собственной тошнотой и, зажав рот рукой, бросилась вон из каюты.

– Присмотри за ним, – успела крикнуть графиня, устремляясь вверх по трапу. Она очутилась на мокрой палубе, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух. Даже дождь не приносил облегчение. Не в силах больше противиться приступу морской болезни, Габриэль бросилась к поручням, не обращая внимания на ветер и брызги.

Натаниэль сел рядом с сыном. Состояние ребенка было ужасным, спазмы сотрясали маленькое тело. Лицо Джейка стало похоже на зеленоватую восковую маску, глаза, окруженные темными кругами, ввалились.

Через час Натаниэль забеспокоился. Он никогда не принимал морскую болезнь всерьез: ему казалось, что от этого легкого недомогания некоторые страдают, а некоторые, как он сам, – нет. Впрочем, его тоже немного мутило, однако он не обращал на это особого внимания. Но мальчик, похоже, совсем обессилел. Он уже не мог сидеть без поддержки. Натаниэль пробовал уложить его, но Джейка без перерыва мучили спазмы.

Натаниэлю вспомнилась Элен. Она так же быстро угасла, как его сын сейчас. Но у нее было кровотечение. А Джейка просто рвало.

Прайд пытался себя успокоить, но он понимал, что у Джейка не обычная рвота. Необходимо что-то сделать, чтобы он отдохнул. Почему, черт возьми, у них нет пресной воды! Организм Джейка сильно обезвожен, и надо было помочь ему, дать что-то взамен воды.

Прайд вспомнил о Габриэль, которая убежала из каюты на палубу. Дикий гнев охватил его: это она во всем виновата, это ее вина в том, что Джейку стало плохо.

Тут его взгляд случайно упал на еду, оставшуюся от их пикника. Коньяк! Всегда считалось, что коньяк помогает от морской болезни.

А то, что помогает взрослым, не может не помочь ребенку. Во всяком случае, хуже не будет. Прайд решительно схватил бутылку, взял сына на руки. Ему показалось, что Джейк стал легче, кожа его покрылась липким потом.

Натаниэль осторожно влил несколько капель жидкости в рот ребенку. Джейк слабо сопротивлялся, его все еще тошнило. Но Прайд, с непривычным для него терпением, настаивал. Он нежно разговаривал со своим сыном, прижимая бутылку к его губам, и не давал ребенку отвернуть голову в сторону.

Но вот тело Джейка слегка расслабилось. Он приоткрыл глаза, но не узнал отца. Натаниэль еще больше встревожился. Однако спазмы становились все реже, и через некоторое время, показавшееся Натаниэлю вечностью, Джейк уснул у него на руках.