Читаем Барин-Шабарин 6 полностью

На передних линиях стояло соизмеримое по численности с вымпелами Черноморского флота количество вражеских кораблей. Однако ветер был неблагоприятный для того, чтобы разворачивать парусники. А число вражеских пароходов было явно больше, чем подобного типа кораблей у русского Черноморского флота.

Кроме того, достаточно продолжительная якобы дружба с Англией вбила в головы русских морских офицеров понятие, что лучше английских морских офицеров, как и качества английских кораблей, в мире нет. Так что бесславно погибнуть в пучине сражения с лучшими кораблями противника никто не хотел. И этому всеобщему преклонению перед европейскими и английскими флотами был даже подвержен Нахимов, который видел, насколько могут быть беспомощными англичане, служившие на турецких кораблях, которые Павел Степанович так удачно топил. Сложно перебороть нарративы, которые вдалбливали с самой юности.

— Ждём, господа! — недовольным, даже пренебрежительным тоном сказал Меншиков, как будто бы уличив присутствующих в трусости. — Если возникнут дельные мысли, я открыт для разговора.

Александру Сергеевичу, позиционирующему себя как решительного, без страха и упрёка командующего, было психологически важно найти виноватых хоть в ком-нибудь, но только не в себе.

Так что всё же сегодня ресторанам Севастополя, как и маркитантам, что запаслись большим количеством выпивки и скоропортящихся продуктов, придётся обождать с подсчётом своих прибылей. Ну, а русским морским офицерам, как и армейцам, поводов для праздника к вечеру не будет.

* * *

Аркадий Александрович Панаев с рассветом, как только стало известно, что напротив Севастополя выстраивается англо-французский флот, был отправлен в сторону Евпатории. Именно там располагалась наиболее удобная для высадки десанта часть побережья Крымского полуострова.

Русская команда не предусмотрела, что противник может осуществить или попытаться осуществить высадку в Крыму. Всё говорило о том, что если этого не сделают англичане с французами, то они окажутся в существенном проигрыше. На Дунае турками сдана крепость Силистрия, которая была главной опорой для сдерживания русских войск и недопущения их наступления вглубь Балканского полуострова.

Было не секретом для русского командования и то, что англичане и французы сразу же после высадки в Варне попали в эпицентр распространения холеры. Европейцам нужно было придумать что-то, чтобы, с одной стороны, не оставить турок один на один с русскими на направлении к Константинополю, с другой — чтобы английские и французские войска не уничтожались болезнью, так и не вступив полноценно в войну.

Поэтому и напрашивалось решение — высадка в Крыму или же высадка на Кавказе. Второй вариант рассматривался союзниками уже давно. Обсуждался он и русским командованием, которое всерьез готовило к обороне Севастополь, как ключ к Крыму.

В обоих случаях высадка на Кавказе считалась вероятной в том случае, если французам и англичанам удастся что-либо предпринять в Крыму. Достаточно лишь только обвалить горные дороги, чтобы не пустить англичан и французов через Кавказ на Кубань.

— Ваше превосходительство, вижу дымы и паруса! — к решившему отдохнуть и попить кофе Панаеву подскочил казачий хорунжий, сопровождавший своим отрядом адъютанта командующего Меншикова.

Степенно, чтобы не показать своего раздражения или страха, сделав ещё пару глотков кофе, Аркадий Александрович встал с походного и направился к обрыву, с которого можно было рассмотреть гладь Чёрного моря. Панаев увидел очертания транспортных кораблей противника, которые направляются как раз-таки в ту сторону, куда полковника и отправили.

И нет, Аркадий Александрович не испытывал какого-то излишнего волнения, паники. Казалось, что сейчас он должен был не дожидаться того, когда двое слуг сложат столик, стул, всё это привяжут к карете, когда возница подведёт коней и станет их запрягать. Он ведь должен был взлететь в седло своего красавца жеребца и, рассекая ветер, устремиться к генерал-лейтенанту Кирьякову.

Но Панаев решил выждать. Спокойно, не спеша, как и жизнь в России. В конце концов, десантные операции проводятся долго, мучительно. А Кирьяков должен был быть готовым к такому развитию событий. Так что только через полчаса Панаев продолжил свой путь. А ещё через полтора часа дороги Аркадий Александрович понял, что несколько ошибся.

Нужно было всё-таки донесения отправлять как можно быстрее. Где-то там, вдали, недалеко от Евпатории уже раздавались пушечные залпы. Англо-французы решились на десантную операцию. И, судя по всему, она им удается.

* * *

Василий Яковлевич Кирьяков вместе с Онуфрием Александровичем Квицинским, офицером, имевшим такой же чин генерал-лейтенанта, как и сам Кирьяков, наблюдали за тем, как французы и англичане высаживаются в Крыму. Оба офицера со знанием дела отмечали особую выучку противника и то, как налажено у них управление.