Читаем Барин-Шабарин 6 полностью

Мой полк не был впереди всех тех солдат и офицеров, которые пошли на штурм крепости. Вместе с тем, Воронцовская дивизия и дивизия Сельвана, не считаясь ни с какими потерями, перла напролом, встречая вражескую картечь грудью или другими частями своего тела. Мы точно не досчитаемся немало людей после боя. Но это война. И мы близки к тому, чтобы победить в этом бою. Точка невозврата пройдена. Теперь только вперёд, отступление нам обойдётся едва ли меньшими жертвами, чем продолжение атаки.

Вот она — стена! Мы стояли у её подножья. Теперь уже, на удивление, меньше свинца летело в наши головы. Да и турки стреляли реже. По сто рублей выдам каждому из артиллеристов! Это и они в том числе смогли погасить ряд очагов сопротивления врага на нашем участке.

— Лестницы! Кошки! Шесты! — кричал я, но это было, скорее, для самого себя и в угаре боя.

Бойцы и так уже приставляли лестницы и начинали на них подниматься вверх, к нашей победе. Цепляли кошки и, наученные лазить по веревкам, бойцы взбирались наверх. Были и такие умельцы, которые, с помощью щитов, опираясь на них, будто взбегали по стене. Эти воины были с гранатами, которые закидывали на стену и за нее.

И всё-таки мы опередили всех остальных. Мы можем стать первыми, кто взойдёт на крепостную стену, казавшуюся неприступной. Я видел, как впереди всех бойцов наверх лез Тарас. Хотелось выкрикнуть ему, упрекнуть, чтобы этого не делал, что мне просто не кем его заменить. Но я понимал, что такие крики будут неуместны. Я собью у него концентрацию, а ещё и покажу себя не наилучшим образом, как паникёра.

— Стреляйте же, поддерживайте штурмовиков! — кричал я на стрелков.

Мы могли сделать так, чтобы тем бойцам, которые уже взбираются на крепостную стену по верёвкам, по лестницам, которые прислоняют к стене, на шестах, чтобы в них меньше летело свинца.

— Бах-бах-бах! — разряжал я один из четырёх своих револьверов.

Я стрелял не в людей. Турки уже не вылазили, не показывали свои головы, чтобы дать нам возможность отстрелить их. Я стрелял для острастки, чтобы ни один защитник крепости не чувствовал себя комфортно и не мог прицельно стрелять в моих бойцов.

— Он наверху! — выкрикнул Мирон, неизменно находящийся рядом со мной.

Я посмотрел на стену и увидел, как там, уже замахиваясь шашкой, которыми были вооружены в моём полку все до десятников, стреляя с левой руки из револьвера, Тарас прорезает просеку из турок, делая проход для бойцов, которые поджимают ему спину.

Я продолжал стрелять, свалил одного турка, когда увидел, как тот замахивается своим клинком, намереваясь ударить Тараса в голову. И тут… Тарас, получая пулю, картинно расставив руки в стороны, падает вниз, прямо в то место, где уже столпились мои бойцы, выжидая своей очереди к лестницам. Его падение должны были смягчить стоящие внизу побратимы, которым также досталось от летящего вниз командира. Но те, кто был внизу, встанут, отряхнутся и пойдут в атаку. А жив или мёртв Тарас было непонятно.

— Мирон! Отряди двух бойцов! Пускай Тараса срочно несут к медикам! — сказал я, расталкивая своих бойцов, чтобы начать восхождение по лестнице.

Краем зрения замечаю, что Тараса уже подхватили двое медбратьев. Правильно. Так и должно быть. Воин должен воевать, но должны быть и те, кто доставит его к медицине, если воин ранен.

Конечно, нам ещё нужно будет переосмыслить тот опыт, который прямо сейчас приобретаем. Я замечал случаи, когда медбратья, даже сестрички, оказывались на самом передке, порой, мешая бойцам делать свою работу. Видел я и то, как медбратья, выхватывая положенный им револьвер, увлекались боем больше, чем поиском раненых и доставкой их к медицинским телегам.

Тарас… Я уже взбирался по лестнице, но мысли были о нём. Что же подвигло этого воина нарушить правила и полезть первым на стену? Я не поверю, что он это сделал из-за той премии, которая была обещана первому бойцу, который взойдёт на крепостные стены крепости.

— Бах-бах! — взбиравшийся на стену впереди меня Мирон увидев врага, начинал опустошать барабаны своих револьверов.

Это наше преимущество — наряду с винтовками и малочисленной, но передовой нарезной артиллерией. Револьверы здесь и сейчас играли большую роль. Когда взбирался на стену один боец из моего полка, он отрабатывал сразу за шестерых, опустошая обойму в защитников.

— Флаг! Передайте флаг! — кричал я вниз уже с крепостной стены.

Вражеские пули то и дело пролетали недалеко от меня, попадали в моих бойцов, но мы расширяли плацдарм, выкашивая противника. Не было флага над крепостью, нашего двуглавого орла, но мы уже здесь, здесь Россия и все должны видеть нашего двуглавого орла. Он вцепился своими когтями в басурманскую твердыню и уже сейчас не оставляли туркам шансов на победу.