Казалось, что подобное чтиво и вовсе не касается Лавра Петровича. Но моей целью было не ознакомить его с показаниями свидетеля, а сделать так, чтобы его руки были чем-то заняты, а не лежали на кобуре подаренного мной же Зарипову револьвера. Безусловно, я мог потребовать сдать оружие. Но, не будучи уверенным в том, что именно он убийца, посчитал, что всё же обострять с Зариповым отношения не стоит. Иначе ни о каком примирении и принятии моих извинений вместо дуэли и речи быть не может. Терять же такого деятельного соратника без весомых на то причин мне не хотелось.

— Яков Андреевич, — обратился я к Молчанову. — Не затруднит ли вас дать распоряжение прислуге, чтобы принесли воду, мыло и полотенце. Весьма нежелательно, чтобы Лавр Петрович оставил чернильные следы на столь изящной мебели.

На самом деле я просто хотел, чтобы Молчанов вышел. Он крайне неудобно расположился на стуле, практически загораживая проход в кабинет. Если мне придется останавливать Зарипова, то Молчанов может оказаться нежелательным препятствием.

Как только Зарипов взял левой рукой бумагу с показаниями служанки, я поднес его отпечатки пальцев к тем, что были взяты мной с пистолета. Бегло их сравнил и разочарованно выдохнул.

— Может, вы закончите свой спектакль, господин Шабарин? — спросил помощник губернатора, провожая меня взглядом.

— Прошу простить меня, господа, любезная Елизавета Леонтьевна, но представление, действительно, подходит к концу, — сказал я, расставив руки и насколько мог дружелюбно улыбнувшись.

На мои слова отреагировали и вдова, и Зарипов. Оба бывших подозреваемых (а теперь остается лишь одна версия), смотрели на меня осуждающе. Ничего, об этом спектакле еще будут слагать легенды.

— Госпожа Кулагина, а зачем вы подмешали яд своему мужу? — резко спросил я.

Реакцию Кулагиной могли бы просчитать и Марницкий, и помощник губернатора. Она выпучила глаза, явно испугалась, в какой-то момент даже дернулась, вроде бы, бежать, но опомнилась и села вновь на диван.

— Вот вы себя и выдали. Господин Зарипов не даст мне соврать, он прямо сейчас читает показания вашей служанки. Та видела, как вы подмешивали яд собственному мужу. Служанка даже узнала, где вы приобрели эту отраву, — продолжал я давить на Елизавету Леонтьевну.

— Я не убивала! Я же не стреляла! — в крике оправдывалась вдова.

— Вы вновь забываетесь, сударь! Больше уважения к даме! — вновь Федор Васильевич Марницкий выступал защитником.

— Если сочтете нужным, то можете вызвать меня в защиту дамы на дуэль, но нынче не мешайте! — на фоне общего крика пришлось повысить голос и мне.

Что-то попробовал вставить и помощник губернатора, Дмитрий Иванович Климов, Зарипов же выкрикнул, что я хам.

Оскорбления? Ладно. Однако никого более я слушать не желал. После разберемся.

— Вы отравили своего мужа — или усыпили его, чтобы он оказался неподвижным и оставался в своем кресле. Идеальная мишень. Да, всё для того, чтобы стрелку, который находился в тридцати шагах от окна, было удобно стрелять в неподвижное тело. А еще для того, чтобы ваш муж не пробудился и не смог позвать на помощь, если он оказался бы только ранен. Так бы и истек кровью, — выдвигал я вполне рабочую версию убийства.

— Я… я только его усыпила! — выкрикнула Кулагина, а я щелкнул пальцами и победно улыбнулся.

Установилась звенящая тишина, все взгляды были обращены к вдове.

— Но вы действительно не убивали своего мужа, скорее, вошли в сговор с истинным убийцей. Отпечатки пальцев на орудии убийства, а также след от сапога принадлежат, конечно, не вам. Они принадлежат…

<p>Глава 8</p>

— Так кто же убийца? — спросил Климов, выражая нетерпение.

Действительно, всё происходящее выглядело, как некий спектакль. И главное, что это я — режиссер-постановщик. Возможно, в некоторой степени я даже красовался сейчас перед этой разношерстной публикой, половина из которых и за деньги не захотела бы смотреть такое шоу. Но когда я понял, кто всё же стрелял в Кулагина, словно камень слетел у меня с шеи. Я больше не подозреваемый — и я мог дышать полной грудью Вот и поймал кураж.

— Господин Зарипов, будьте добры, передайте мне револьвер, подаренный вам мною же! — резко повернувшись к Лавру, сказал я.

— Вы переходите уже все границы! Немедленно, немедленно стреляться! — нервно ответил мне Лавр Петрович.

— Отдайте оружие, или это я буду вынужден стрелять, — сказал я, а после обратился к уряднику: — Этот господин — и есть убийца вице-губернатора Андрея Васильевича Кулагина! Его обувь отпечаталась на земле — там, в кустах, откуда и стрелял убийца. Его отпечатки пальцев совпадают с теми, что были обнаружены на пистолете, из которого стрелял убийца. У господина Зарипова есть и мотив, следуя которому, он мог бы убить вице-губернатора. Господин Зарипов вылез через окно ночью.

Пусть последнее утверждение и не имело прямых доказательств, однако все уже было очевидным.

— Я это… Я не это… — растерялся Зарипов, роняя лист бумаги, который всё ещё находился в его руках.