– Не-не, вон там немного через двор, дорогу перейдем и все.

– Хорошо

вдвоем. Хорошо вдвоем. Хорошо. Ночью. Посреди ночи. Не в одиночестве, а в груди города. Меж фонарных ребер. Грудная клетка города нараспашку, а в ней Роман и его друг, не поодиночке, не одному. Вы скажете: “Какой друг? Он ведь бомж”. Да, он бомж, но он божий.

Не только он, здесь все. Все здесь, нараспашку все чувства. Проплывают в соку глазного яблока деревья и ветви. По почве, по дорожке через двор. За спиной, за спиной. Идти за чьей-то спиной. У пьяной ночи на ладони. Не держись. Ноги и так понесут. Не боись. Ничего не боись.

Не держи ничего за зубами, рви

нараспашку

рубашку

и живи.

– Что-то мне как-то нехорошо. Или наоборот. Очень хорошо. Не знаю.

– А что такое?

– Я рук и ног не чувствую. Просто понимаете, я был один, но появились вы. Как так вышло, что мы встретились?

– Ну вот так вот.

Он оборачивается. Его бездомные руки развозятся в стороны в непонимании. Вновь свешиваются по швам вдоль тела. Лицо укрывается за спиной.

– Я скажу вам кое-что, только не пугайтесь, хорошо?

– Да валяй! Хорошо.

– Знаете, если бы не вы, я бы убил себя.

– Я знаю.

– В смысле? Я не понимаю.

– Ну вот так. Говорю ж, я долго наблюдал. Все не просто так. Все на свете не просто так, сынок.

– Думаете?

– Думаю? А чего мне думать? Я знаю!

– То есть вы верите в судьбу?

– Верю!

– Ну а как тогда, значит, все предопределено?

Посреди дороги его спина оборачивается лицом. Хлесткий плевок желтой краски фар на бездомного.

– Да черт его знает! Я думаю,

Тут жизнь приводит свой аргумент. То ли за, то ли против. Понять невозможно. Только то, что понять невозможно, и происходит. Из яркой прорези во тьме. Оттуда, куда не смотрели глазные солнца. С криком изнасилованного педалью в пол двигателя. Машина. Откуда она вообще.. как? Тело бездомного съедают колеса. Пускают в мясорубку кости. Стирают его доброе лицо об асфальт. На дороге пятно, разрубленное пьяным мозгом Романа надвое.

Он же вот только и.

Как же так.

Несчастная туша улетела на небеса.

Сидпа Бардо

«Добрый Дух, что родился одновременно с тобой, явится сейчас и сосчитает твои добрые поступки, отметив их белыми камешками, а Злой Дух, что родился одновременно с тобой, явится и сосчитает твои дурные поступки, отметив их черными камешками. Вслед за тем тебя охватят страх, трепет и ужас, и ты задрожишь, и попытаешься солгать, говоря: «Я не совершил никаких дурных поступков».

Тогда Владыка Смерти скажет: «Я сверюсь с Зеркалом Кармы».

Молвив так, он заглянет в Зеркало, где ярко отражаются все добрые и злые деяния. Лгать бесполезно.

Тогда один из старших помощников Властелина Смерти накинет тебе на шею аркан и потащит; он отрубит тебе голову, вытащит твое сердце, вытянет твои внутренности, вылижет твой мозг, выпьет твою кровь, пожрет твою плоть и обглодает твои кости; но ты не сможешь умереть. Хотя твое тело будет расчленено на куски, оно оживет снова. Повторное расчленение причинит сильнейшую боль и мучения».

«Твое тело – это тело ментальное, и оно не способно умереть, даже если от него отделили голову и рассекли его на четыре части. В действительности твое тело имеет природу пустоты, и тебе нет нужды бояться. Владыки Смерти суть твои собственные галлюцинации. Твое тело желания – это тело склонностей, и оно пусто. Пустота не может навредить пустоте; бескачественное не может повредить бескачественному.

В действительности не существует таких вещей, как Владыка Смерти, боги, демоны или Бычьеголовый Дух Смерти, – это твои собственные галлюцинации. Постарайся осознать это.

В это время постарайся осознать, что ты пребываешь в Бардо. Медитируй на Самадхи Великого Символа. Если же не умеешь медитировать, тогда просто постарайся понять истинную природу того, что тебя пугает. В действительности оно не имеет никакой формы, это Пустота, которая есть дхармакайя.

Сия Пустота не имеет природу пустоты ничего, но есть та самая Пустота, истинная природа которой вызывает в тебе священный трепет и которая заставляет твой разум сиять ясностью и чистотой: это состояние ума самбхогакайи.

В том состоянии, в котором ты сейчас пребываешь, ты с невыносимой силой испытываешь неразделимые Пустоту и Яркость – ибо Пустота ярка по своей природе, а Яркость по своей природе пуста – и это есть состояние первозданного или неизмененного ума, который есть адикайя. И сила его, сияние которой проникает повсюду беспрепятственно, заполнит все. Это нирманакайя».

Бардо Тхёдол. Тибетская Книга Мертвых.

Яма

секунды

брюхатели минуты

и рожали часы,

что насиловали дни

и тянулись неделями,

когда нельзя было медлить,

но оставалось лишь страдать,

вспоминая и думая о том,

как

рядом с ней

каждый час

коллапсировал в миг,

Роману ее не найти.

Но побудьте со мною глазами,

что едины во тьме и печали,

что ищут покоя ночами,