Читаем Baracunde полностью

Верёвочная трасса представляла из себя три канатные дороги на разной высоте со всевозможными препятствиями. Первая для самых маленьких, там делать особо нечего. Вторая для детей постарше и располагалась она над уровнем земли примерно метра три-четыре. А вот самая высокая линия, расположенная все пять метров над уровнем земли и куда решались пойти только самые смелые, действительно заставляла понервничать, независимо от того, что на тебе была страховка.

Вика устала, поэтому предпочла не ввязываться в мальчишечьей спор. Ей понравилось абсолютно всё. Они успели поиграть в акулу и в догонялки, но больше всего ей понравилось (правда она об этом никому не скажет), когда они с Костей оказались вдвоём в деревянной кабинке, которую неожиданно начало болтать из стороны в сторону так сильно, что Вика не удержалась и непроизвольно прижалась к другу, а он в свою очередь обхватил её руками, словно действительно испугался, что она сейчас вылетит.

— Нет, с досок тоже можно было упасть, — Костя явно не готов был уступать в споре.

Они прошли мимо здания городского управления на светящихся часах которого показывали 21:45. Через пятнадцать минут Викины родители начнут волноваться, если она не появиться вовремя. За болтовнёй Вика и не заметила, как их ноги ступили на асфальт Птичьего моста. Теперь людей стало в два раза меньше. Оно и понятно, многие находятся дома, доедают остатки ужина и готовятся ко сну или просто отдыхают, например, как её родители. Мама наверняка отставила тарелку с едой для дочери, чтобы та, когда вернётся с прогулки, разогрела в микроволновке и поела.

Вика шла позади ребят, слушая как те до сих пор спорят о самом страшном и стрёмном месте на верёвочной трассе. Её взгляд случайно устремился в сторону водосточной трубы.

— Вот чёрт! — она резко затормозила, чуть не споткнувшись о невидимый камень. Она спряталась за парапет. На набережной фонарей не было, поэтому там было довольно темно, но Вика всё равно заметила того типа, который почему-то никуда не делся. Увидев, что сделала Вика, ребята мгновенно последовали её примеру.

— Ты чего? — спросил Вадим, подбираясь к ней поближе.

— Он до сих пор там, — ответила Вика, выглядывая сквозь извилистые переплетения ограды.

Ребята уставились в темноту.

— Вот придурок, — проговорил Вадим.

— Почему он до сих пор здесь? — спросил настороженно Костя. Теперь их дневные шуточки о призраках и зомби, не казались уж такими весёлыми.

— Не знаю, но от него у меня мурашки по коже, — точнее неестественный холод, но Вика не стала в этом признаваться.

— Может напугаем его, — уверенно предложил Вадим и тут же громко крикнул, — Эй, ты! Мужик! — эхо его голоса разлетелось по сторонам. Вика и Костя вздрогнули, чуть не поколотив придурошного дружка, а мужчина… даже не шелохнулся.

— Больше так не делай! — выпучив глаза, пригрозила Вика кулаком.

— Может он умственно отсталый? — предположил Костя.

— Уходим, — Вика посеменила вперёд вдоль моста всё так же в полусогнутом состоянии. Ей не хотелось, чтобы кто бы он ни был, её увидел. К тому же через десять минут, ей необходимо быть дома, придётся так сказать втопить что есть мочи. Ребята в таком же положении последовали за ней. Если вы не забыли она жила в другом районе, она конечно могла добраться до бабушкиного дома, позвонить родителям и сказать, что останется у неё, но сейчас ей хотелось, как можно дальше убраться от этого моста, от этого типа под ним. И только миновав мостовую, они смогли выпрямить спины.

4

— Почему ты так рано ушла? Бугор ещё рассказывал о надбавках к премии, — Паша заглянул в кабинет жены. Она вздрогнула от неожиданности, но он этого не заметил. Увидев милое лицо мужа, она успокоилось, хотя почти полчаса сидела в своём кабинете в нарастающем напряжении.

— Да так… Работы полно. С кое-какими документами надо разобраться, а через полчаса ещё начнётся приём, поэтому ушла пораньше, — отозвалась Вика, интуитивно дотрагиваясь до стопки с карточками посетителей, которые записаны на сегодня. Она вновь посмотрела в глаза мужу и увидела сдвинутые брови к переносице.

— Точно всё нормально? Ты какая-то нервная, — он всегда остро чувствовал, когда с ней творилось неладное. Когда забеременела у неё случались тревожные дни, её одолевали нехорошие мысли, что-то может случится во время родов с ней или с малышом, или она не справится с ролью хорошей матери и ещё много-много чего. И каждый раз Павел всё переживал вместе с ней, он помог ей побороть страхи, поэтому научился читать любое проявление волнения в её взгляде. В конце концов для этого он окончил шесть лет института и два года ординатуры, чтобы научиться считывать с лиц людей любые проявления эмоций хороших или плохих.

— Всё нормально, правда, — солгала она, хотя сама старалась в это искренне поверить.

Паша много знал о прошлом своей жены, о психическом расстройстве, о затяжных ночных кошмарах, о гибели друга в детстве, которое и послужило надломлению её психики. И как врач, он не имел право пропускать мимо глаз какие-либо изменения в её поведении, а как муж особенно.