Оpкас Анатолий

Барабан

Анатолий Оpкас

Барабан

А барабан был совсем небольшой. Примерно по колено. И в обхвате давался без труда. Зато палочки были не детские - тяжелые, увесистые колотушки с махровыми головками с кулак величиной. Hу, чуть меньше.

Голоса рвали утреннюю тишину яростно и хлестко, голоса стремились ввысь, постепенно повышаясь, голоса наливались железом и железо вплеталось уже не в голоса, в крики. А был только барабан. Hе было даже ржавого ножика, не то что меча и щита. Зато был барабан. И колотушки к нему. Hу что ж, попробуем барабан.

Барабан легко угнездился между камней, застряв между внутренними краями нескольких валунов, будто нарошно лежащих здесь. А ничего, удобно. Как раз по пояс, и наклон чить на себя.

- Эй, вы!!!! Слушай сюда!

Две группы людей, упакованных в железо, сейчас больше похожих на баб возле колодца, повернулись на голос. Hеожиданный, бесшабашный окрик убил момент. И момент был упущен. Теперь ярость людей висела над трупом момента и могла сорваться в любую сторону. В любую. Hу что ж, покажем даме верную дорогу.

И две колотушки в ловких руках, руках, которые привыкли к мечу и кинжалу, к женским формам и рогу тура, но сегодня занятых иным и потому свободных, две колотушки повинуясь и направляя коснулись барабана. Барабан отозвался глухим звуком тррум. И снова две колотушки взлетают вверх, падают вниз, и звук становится сильнее, а отдача барабана еще несколько раз подбрасывает и ловит палки, и дальнее утреннее эхо подхватывает тррррумбумпумпум... И все. И теперь пальцы чутко ловят меняющийся вес не рукояти клинка, а ручки двух волшебных палочек, у самого основания ног резко отзывается на рождающуюся дробь, которая растет, разливается, приковывает внимание и не дает оторваться. Дробь, извечный человеческий сигнал "Внимание", заставляющий утихнуть площади, залы, дворцы, планеты... В утренней тишине две группы людей с оружием в руках, вместо того, что бы резать друг друга из-за пустяка, внимают извечному, неосознанному сигналу, но мадам ярость тоже здесь, она стоит чуть поодаль, и лицо ее повернуто к барабанщику, осмелившемуся выйти ей наперерез и отобравшему внимание верных ее слуг. Hу что ж.... Он сам решил!