Читаем Бар «У Констанции» полностью

Я прорыдала весь день и всю ночь. Лишь после я поняла, что дома. Лишь открыв глаза, я поняла, что на моей груди спит Сильвестр и я чувствую запах латте. Я в кофейне, но не в своей. В чужой. В гостях, так скажем. Одеваюсь, завязываю фартук и иду к стойке бариста. Но…Дороти!

Имбирный эль

Снег неожиданно выпал для обитателей деревни N, в том числе и для Генри, рабочего лесопилки сорока лет от роду. Он давно уже колол дрова рядом с домом и беспокойно вздыхал о своей дочери, Анне, что очень больна. Больна с трёх лет до своих нынешних пятнадцати. Неизлечимая крошка, такая любимая. Даже несмотря на смерть жены Генри, Мэри, при родах.

Симптомы болезни снимал лишь имбирный эль. Генри покупал его каждый вторник в аптеке в городе. Рукой подать на самом деле, если ехать дилижансом, чему Генри противился, проявляя высшую степень консервативности.

–Папочка, мне плохо! Нужен…эль… – закашляла Анна внутри хижины.

Генри мгновенно бросил топор и открыл шкаф в кухне, где предположительно находился эль. Но его там не было. В миг разочарования выражение лица Генри приняло ещё более серый и измученный оттенок, чем обычно. С печалью посмотрев на кашляющую дочь, он решил сейчас же, во что бы то ни стало, отправиться за элем.

Не одевшись, в одной клетчатой рубашке выбежал Генри из своей хижины и направился к аптеке. Впереди царствовал снежный безысходный пейзаж, в летние деньки представлявший собой импрессионистичную рощу. Ранним утром, ни о каких кэбах, особенно в деревушке, речи идти не могло, поэтому Генри нёсся, глотая холодный воздух, пересиливая мороз.

На горизонте появились двое полицейских с оружием наперевес. Что-то искали в такой глуши, вероятно. Генри пробежал, задев своим телом, одного из них. Тот, ясное дело, был ошеломлён, как любой человек, наделённый иллюзорной маленькой властью. Замахнулся ружьём со штыком на Генри, попытался проткнуть левое предплечье, но мужчина успел уклониться, легко отобрал оружие у полицейского и со всей своей силой ударил деревянным прикладом по лбу. Городовой рухнул на снег без чувств, расплывшись в дурацкой зловещей гримасе.

Второй городовой испуганно наставил ружьё на Генри.

– Ты же тот самый убийца, что мы всем штатом ищем! Умри, сука!

Генри вовсе не был убийцей, лишь имел поразительное сходство с многими американскими мужчинами, одевался так же, как и простой народ. Один из тысяч.

Мужчина не ответил полицейскому. Совершил резкий рывок, в попытке отнять оружие, но второй противник был не так прост и оттолкнул ружьём Генри, затем проткнул плечо штыком. Генри завыл от острой боли и негодования. Это только прибавило ярости, животной, несказанной дикости. Генри прыгнул на полицейского сверху и принялся избивать того кулаками. Крепкие, выверенные удары быстро оставили полицейского без чувств и прибавили свежих шрамов на его физиономии.

Осознав тяжесть своих действий, Генри заплакал. От боли, от горечи. Довольно быстро взял себя в руки, встал и побежал дальше, осталось не так много. Придерживая раненое плечо, мужчина как можно быстрее передвигал ногами, с трудом вдыхая и выдыхая.

Спустя какое-то время, Генри добрался до городской аптеки. Ворвался в неё, сильно напугав фармацевта, после чего изложил суть своей проблемы, кинул горсть монет на аптекарский стол, получил лекарство для дочери и ринулся восвояси.

Его будут искать.

Найдут.

Пытки.

Кровь.

А как же Анна?

Как же дочь?

Путаные словно клубок пряжи мысли рождались в разуме Генри с частотой сопоставимой с ударами сердца в минуту. Боль в плече пульсировала и росла. Пробегая по месту, где произошла стычка с полицейскими, мужчина не обнаружил бесчувственных стражей порядка. Значит, дело-дрянь. За ним следят. Генри посмотрел по сторонам. Вроде никого.

Раздался выстрел ружья. Генри тут же посмотрел на источник боли, которая словно ударами боксёра по корпусу, раздалась в области левой кисти. Два пальца отсутствовали. В ужасе, Генри, бежал до своей хижины. Туда, где дочь. Туда, где жизнь.

Генри остановился. Бежать сил больше не было, но дом, к счастью, находился в десяти шагах от мужчины. Полицейские появились за спиной и наставили ружья. Их было не меньше дюжины. Но почему-то они решили не стрелять. Генри принялся судорожно передвигать ноги к хижине.

Раз.

Левая нога сделала трудный шаг, ответивший болью по всему телу.

Два.

Правая нога передвинулась.

Три.

Ещё немного.

Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Генри дома. Сейчас его обнимет Анна и всё будет хорошо. Он вернётся на свою лесопилку и будет каждый вторник носить имбирный эль для Анны. А полицейских угостит и объяснит всё. Они ведь тоже люди.

Стук в дверь. Полная радости Анна открывает дверь. На пороге стоит мужчина, на лице которого отражена печаль, по рыжей бороде его стекают слёзы. Он протягивает окровавленными руками бутылку имбирного эля, лекарства, что собьёт симптомы Анны хоть ненадолго. Девушка принимает дар мужчины в свои нежные болезненные руки.

Звучит выстрел. Генри падает на землю с пулей в спине. Поднимает взгляд, насколько это возможно, к ошеломлённой Анне.