— Большинство — никем. Они умели только заседать и речи говорить. Впрочем, некоторые стали. Политиками, банкирами… Но таких — немного.

— А ты как с деньгами обошелся?

— Первым делом нужно было рубли обернуть в «зелень», да еще — с «подъемом». Вот и закупился на все — шерстяных пальто.

— Фабрики «Большевик»? Их же носить было нельзя!

— Во-во. Длинные, натуральные, шинельного типа. И всю партию — в реформирующийся Китай! Тогда его «челноки» только-только осваивать стали, да и то — дальневосточники. Чистошерстяные пальто самых неходовых у нас размеров китайцам в самый раз пришлись! Обратно — пуховики, на них тогда самый бум был, и кожаные куртки. После первого оборота пароходик чуть живой купил — как раз до Находки товар доставлять…

— Значит, ты и был первым «оптовым челноком»?

— Первым — это вряд ли, но — одним из…

— А дальше?

— Сначала — вернул партии должок. Чтобы не нарушать отчетности. А вообще… Быстро понял рисковость бизнеса, каким занялся. Все — только через взятки, товар гонять — практически через всю страну, а значит — и деньги немеряные и чиновникам, и братве — за обеспечение… Нужно было искать незаметный и надежный путь зарабатывания валюты. Капитал был еще слишком мал, уязвим, можно было потерять все вместе с головой на одной только «челноковой» ходке, если какой-нибудь «демократический губернатор», милицейский или таможенный генерал или братан с беспредельным настроем решит меня кинуть… На любом участке следования «эшелона», скажем, из Находки в Москву… Плюс — аренда складов, плюс — налоговая инспекция… Морока.

— И ты нашел выход?

— Совместно с китайскими товарищами. Но и наших, и китайцев нужно было убедить, что все надежно, как «железный занавес»!

— Убедил?

— А как же! Берешь дружественного нам китайца без возраста — они все без возраста, сразу из юности переходят в старость, им это удается, восточные люди, — и ведешь в хороший такой кабинет на Старой площади… А что он там видит в девяностом году? Неулыбчивая, но предупредительная «девятка» при дверях, ковровые дорожки «тех еще времен», кабинеты, оформленные панелями темного мореного дуба, портрет генсека на стене, огромный стол, за столом монументально восседает седовласый партиец, который никуда особенно не спешит, перед китайцем не лебезит, хорошо помнит «нерушимую советско-китайскую дружбу» сталинских времен… И китаец — тот тоже помнит… И лет ему — немногим меньше, чем партийцу, и сам он — член КПК и учился в свое время по разнарядке где-то в Красноярске на инженера… Смотрит он на эту внутреннюю крепость, на этот несокрушимый покой, вспоминает родину и понимает — улыбчивый Горби — это на время, а вот этот вот кабинет — навсегда! А значит — можно и нужно сотрудничать! И когда партбосс ставит свою закорючку — «согласен», которая на самом деле ни для кого ничего уже не означает в нашей стране — дело сделано! А партиец тот думает в этот момент лишь о том, как бы выкупить собственную госдачку по символической, по сравнению с ее настоящей стоимостью, цене, тысяч за двадцать пять рублей, но и таких денег у него нет, потому что жил все время честно, на государственные, а от дачки отказываться — ни желания, ни резона, и деньги эти он уже получил от меня, и на душе у него именно потому покой несокрушимый царствует…

Китайцы ввариваются в бизнес, и уже не мне одному деньгами и головой рисковать! И — что делаем? Они покупают у Японии патент на производство чего-то там аудио-видеоширпотребного, завозят по деталям, чтобы не платить пошлину, в СССР, мы же где-нибудь в «пролетарском районе» уже откупили цех, установили там железную дверь и чуток импортного оборудования по закручиванию гаек; для того чтобы получить из прибывших «полуфабрикатов» готовое изделие, нужно-то всего три гайки ввернуть и в коробку упаковать… И еще, что немаловажно, поставить штампик: «Сделано в Японии», потому как китайцы закупили ту японскую дочернюю фирмочку прямо с потрохами и офисом в Токио! Чего-чего, а размаха в Поднебесной всегда хватало! Кстати, о небесах… Случай был анекдотический, как и весь наш бизнес, да и наша жизнь — тоже…

Глава 48

— Нам повезло по случаю купить новенький авиадвигатель. Буквально задаром, если не считать взяток. Да и со взятками — все равно смешная цена. У всякого самолета двигатель — основное; крылья могут летать куда дольше, если их вовремя латать. Оставалось только купить эти крылья. Вот тут мы и нашли у китайцев старенький военный транспортник. Как раз под наш моторчик. Подняться на этой рухляди в воздух мог только камикадзе, да и то — в пьяном виде. Но китайцы отдавали его нам чуть не даром. Оставалось только перегнать в Союз, подлатать малость, поставить новенький движок — и чем не ковер-самолет? Те же чартеры тогда вошли в большую моду, и на одних перевозках можно было классно заработать, ежели, конечно, налоги не платить. Но это уже — дело дружбы с таможней. У меня на нее был специально человек отряжен, мастер развлекухи: коньячок, бардачок, банька, девочки…