Читаем Банкир полностью

— И еще один мальчишечка за СОБРами бдит, — вежливо продолжил Костин, проигнорировав раздражение Германа. Распоряжение самого Магистра насчет этого шустряка дало Костину ощущение внутреннего спокойствия и превосходства: Герман — калиф на час и руководит только до окончания операции. После он уже не сможет руководить никем и никогда.

— Пока живой!..

Костин пожал плечами: дескать, ваше дело — командовать, наше дело — выполнять, а вообще-то…

— Инициатива упущена! Мы даже не знаем — этот «торговец куртками», алкаш-бомж, приблатненный, «двое из ларца, одинаковы с лица» — все они части единой комбинации или против работают несколько противников… Кстати, зачем было устранять алкаша и этого, приблатненного, у автомобилей? Руки чешутся?..

Костин снова тяжело вздохнул. Он был об этом «приоритете Магистра» лучшего мнения… Нет, возможно, это превосходный «одиночка» или организатор разовых, «точечных» акций, а вот руководитель группы — никакой… И ребята это чувствуют. Есть аксиомы, никогда не нарушаемые, тем более при четко обозначенной задаче, а именно: соблюдайте чистоту! Ребята и соблюдают. Вторая: устраняйте причины возможных неувязок сейчас! Ребята и устраняют. Если не убрали этого мордоворота-торговца, то только потому, что СОБРов нужно мочить скоро и разом. Благо никуда они не денутся, паренек держит их на мушке, а пули «АС» прошьют эту «железку» — магазин, как шампуры — масло… Блин, заткнется этот инструктор когда-нибудь или нет? Дело надо делать! И — сматываться… Знай распинается, будто чует, что сразу после операции есть приказ зачистить его самого…

Тот словно поймал мысли Костина: вдруг замолк, вперил в него тяжелый взгляд…

— Ладно. Разбор полетов — потом. Сейчас… Сколько времени вам понадобится, чтобы разобраться с СОБРами?

— Минута. Только приказ отдать.

— Вы уже отдали один приказ, результат — два трупа ваших людей и исчезнувший в неизвестном направлении некто Савосин… Меня интересует: сколько конкретно нужно бойцов чтобы провести операцию грамотно, скоро и чисто?

Костин почувствовал, как краснеет от досады… Оттого, что выволочка была заслуженной, досада только усилилась… Этот парень вовсе не так прост… А как он произнес слово «чисто», вперив взгляд в него, Костина? Словно не глаза, а два кубика дистиллированного льда…

— Еще два человека…

— Отдавайте приказ.

— Командир… — Вошедший боец обращался к Костину. — У нас проблема зреет…

— Слушаю!

— Сюда мент бредет. Капитан милиции, в форме, в приличном подпитии, в руке — автомат.

— СОБР?

— Не, местный. Минут пять разговаривал у калитки с обслугой, потом к нам направился…

— Почему сразу не доложили?

— Мы думали — мало ли какие дела у него здесь…

— Думать надо или быстрее, или меньше! У вас с этим алкашом-бомжем все чисто прошло?

— Лучше не бывает…

— Где труп?

— В мусорной яме, в мешке. Сегодня его точно не найдут.

— Остальные «двухсотые»?

— В «полулюксе». Чего их было таскать?

— Так…

— Что с капитаном-то делать? Мочить? Обслуга-то, похоже, присматривает втихаря за ним…

— Интересуются люди — работа у них такая… — по инерции пробормотал Костин, а сам лихорадочно соображал. Операция из стадии тихой переходит в стадию громкой. Придется зачищать всю базу отдыха. Он обменялся взглядом с Германом; тот все понял сразу и без лишних объяснений — только кивнул. Да, поторопился он, Костин, с выводами на его счет… Надо бы грамотно продумать операцию устранения этого голубоглазого… Но — потом. Да и — как повезет… А уж кому точно не повезет, так это отдыхающим… Ну а кто их сюда гнал по такой погоде? Да и мир таков: везет в нем не всем, не во всем и не всегда.

— Слушайте приказ: двое. Зяблик и Мичман, выдвигаются к «железке», берут эту торговую точку на мушку и — ждут.

Еще двое, Гонконг и Сван, идут по постояльцам заведения и обслуге. Чтобы все было чисто. Вы трое выдвигаетесь к «люксу» и вяжете этого «тральщика», пока тепленький… Голик — старший.

— Есть.

— Вязать аккуратно. Никаких повреждений! — предупредил Герман. — Чтобы был как анчоус в собственном соку!

— Упакуем. Девку — тоже?

— Про нее команды не было. Зачищайте.

— Есть.

— Ну а мы вдвоем пойдем поговорим с капитаном. Недолго, — продолжил Костин. — Как в том кино? Потолкуем о делах наших скорбных. Как только ментика завалим — мочить всех.

* * *

— …Ты знаешь, мне страшно. — Лена лежит на спине, поворачивает ко мне лицо, и я вижу в глазах ее слезы.

— Страшно?..

— Да. Такое ощущение, будто мы сейчас в купе поезда, а вагон наш, да и сам поезд загнан в какой-то тупик на неведомой узловой… И хоть купе у нас — «люкс», а где-то там, за шторками, — вспышки выстрелов или зарниц приближающейся грозы, чьи-то тени неясные совсем, кто-то перемещается по путям, что-то готовится, и это что-то ужасно… В нашем закутке, салон-вагоне, и официанты вышколены, и ананасов с рябчиками навалом, и вина коллекционные… А на самом деле мы совсем беззащитны перед тем темным миром, совершенно как недельные щенки, оставшиеся сиротами… Стекло, которое можно раскрошить бульником, да колышущаяся занавесочка — вот и вся наша защита… Словно шипы у Розы Маленького Принца… Мне страшно…