Согласно уставу банка частные инвесторы должны были выложить 400.000 долларов взносов в уставной капитал. Но когда Моррис не смог набрать эту сумму, он незамедлительно пустил в ход свое политическое влияние, чтобы взять кредит золотом у своих друзей-банкиров в Европе. Затем он ссудил эти деньги себе и своим друзьям, чтобы реинвестировать их в уставной капитал. И, так же как и Банк Англии, новый банк приобрел монополию на выпуск национальной валюты. Связанные с этим опасности не замедлили дать о себе знать. Стоимость американской валюты продолжала снижаться. В результате в 1785 году, 4 годами позже, банковская лицензия не была продлена. Во главе сил, ратовавших за отзыв лицензии у банка, встал сенатор Уильям Линдли из Пенсильвании. Он дал объяснение проблемы следующим образом (цитирую): «Данная организация не имеет никаких принципов, кроме алчности и никогда не изменит своего отношения… на увеличение процветания, власти и влияния государства».

Но стоявшие за проектом Североамериканского банка лица - Александр Гамильтон, Роберт Моррис и президент банка, Томас Уайолин - сдаваться не собирались. Всего через 6 лет, Гамильтон, ставший Секретарем Казначейства, вместе со своим наставником Моррисом, протолкнул законопроект о новом частном банке через заново избранный Конгресс. Теперь он получил название Первый Банк Соединенных Штатов и Томас Уайолин снова стал его президентом. Все осталось по-прежнему, сменилось лишь имя банка.

10. Конституционная Конвенция

В 1787 году руководители колонии собрались в Филадельфии, чтобы внести изменения в никого не устраивавший Устав Конфедерации. Как мы уже писали, и Томас Джефферсон и Джеймс Мэдисон были непримиримыми противниками частного центрального банка. Они стали свидетелями проблем, вызванных вмешательством Банка Англии, и повторения подобного не желали. Как позже выразился Джефферсон: «Если американский народ позволит частному центральному банку контролировать эмиссию своей валюты, то последний сначала с помощью инфляции, затем дефляции, банков и растущих вокруг них корпораций, лишит людей всей их собственности. И может случиться так, что однажды их дети проснутся бездомными на земле, которую завоевали их отцы».

Во время обсуждения будущей денежной системы страны другой из отцов-основателей США, Губертон Моррис, метко определил мотивы собственников Североамериканского банка. Он возглавлял Комитет, который готовил окончательный проект Конституции. Вместе со своим старым коллегой и начальником Робертом Моррисом, Губертон и Александр Гамильтон были людьми, которые в последний год революции представили Конгрессу проект плана по созданию Североамериканского банка. В письме Джеймсу Мэдисону от 2 июля 1787 года Губертон Моррис пролил свет на то, что происходит на самом деле: «Богатые постараются установить свое главенство и поработить всех остальных. Они всегда так поступали. И будут продолжать так делать… Они добьются своего здесь, как и везде, если мы, с помощью правительственных рычагов, не сдержим их в пределах их сегодняшних сфер влияния».

Несмотря на то, что Губертон Моррис не занял никакой должности в банке, Гамильтон, Роберт Моррис и Томас Уайолин сдаваться не собирались. Им удалось убедить большинство делегатов Конституционной Конвенции передать им право на выпуск бумажных денег. Благо, большинство делегатов имели самые неприятные воспоминания об обесценении бумажной валюты во время революции. Они забыли, как хорошо себя зарекомендовала «Колониальная расписка» прежде. Однако Банк Англии не забыл. Менялы не могли позволить Америке снова печатать свои деньги. Поэтому в Конституции США про этот вопрос ничего не сказано. И эта прискорбная ошибка, как ими и планировалось, оставила менялам замечательную лазейку.

11. Банк Соединенных Штатов