Читаем Банды Чикаго полностью

Посреди Пол-акра Ада находился переулок Мертвеца – проход длиной тридцать футов от Полк-стрит к Тейлор-стрит на участке между Стейт-стрит и площадью Плимут. Переулок этот всегда был завален мусором, одна же сторона прохода заставлена брошенными старыми экипажами, в которых обслуживали клиентов чернокожие проститутки. Детектив Вулдридж писал: «Этот переулок часто выбирают грабители и разбойники в качестве места, где удобно делить добычу. В участок на Харрисон-стрит ежедневно поступают заявления об ограблениях, нападениях с применением холодного и огнестрельного оружия, происходящих в переулке Мертвеца, и с большой уверенностью можно сказать, что стоит туда попасть чужаку, как он будет ограблен». На протяжении более десяти лет в переулке Мертвеца заправляла банда чернокожих грабителей под предводительством Генри Фостера, больше известного под именем Черный Медведь. Грабил людей он следующим образом: обхватывал выбранную жертву мощным объятием, затаскивал того в переулок, там швырял на землю и избавлял от содержимого карманов. Всю силовую работу выполняли Черный Медведь и другие мужчины, но мозгом банды была тощая маленькая негритянка по имени Минни Шуз – именно она подманивала будущих жертв ко входу в переулок, делила добычу и договаривалась о продаже часов, колец и других предметов добычи. Минни Шуз за шесть лет арестовывали триста раз, и тридцать шесть раз за год она представала перед судом; как-то раз общая сумма залогов в различных заведенных против нее делах составила 20 тысяч долларов. Но она была «хорошим вором», и профессиональные поручители всегда готовы были внести за нее необходимую сумму залога. Наказания ей удавалось избегать либо путем манипуляции законами, либо возврата части награбленного или просто подкупа полицейского. Так было вплоть до начала 1895 года, когда она на год попала-таки в тюрьму за ограбление фермера. Оставшись без Минни Шуз, Черный Медведь увяз в различных проблемах, и 1 июля 1895 года его повесили за убийство одного владельца салуна.

К Пол-акра Ада прилегала Таможенная площадь. Изначально она являлась Четвертой авеню, а теперь это Федерал-стрит. Она находилась на два квартала восточнее площади Плимут и шла на юг от Джексон-стрит между Кларк-стрит и Дирборн-стрит, параллельно им обеим. Во время Гражданской войны в северной части Таможенной площади находилось восемь – десять борделей, среди которых был и бордель Молли Трассел, но после Великого пожара эту часть улицы заняли в основном деловые учреждения, а мадам и их работницы переселились на юг от Харрисон-стрит. Вплоть до начала XX века Таможенная площадь от Харрисон-стрит до Двенадцатой улицы была, наверное, самым известным в Соединенных Штатах кварталом красных фонарей. Во всяком случае, там находились многие из самых низкопробных кабаков Чикаго, впрочем, как и многие из самых элегантных публичных домов. Вот как описывал Таможенную площадь образца 1893 года, во время первой Всемирной ярмарки в Чикаго, детектив Клифтон Вулдридж:

«Здесь в любое время дня и ночи из дверей и окон высовываются женщины, часто полуодетые, выставляя себя на обозрение и выкрикивая непристойности. Почти все окна этих заведений открываются либо соскальзывая в сторону, либо внутрь; через эти окна женщины выставляются напоказ и зазывают прохожих. У многих из этих домов надстроены фасады, чтобы лучше было видно приближение прохожих или полиции.

Во всех этих домах имеются электрические звонки и выставленные по обоим концам улицы – от Полк-стрит до Харрисон-стрит, сторожа, дело которых – высматривать полицию и предупреждать проституток. <...> Здесь нет ничего из ряда вон выдающегося, если из окон и дверей одного и того же здания будут одновременно высовываться пятьдесят или даже сто женщин. Работающие здесь проститутки, возраст которых – от восемнадцати до пятидесяти лет, обслужат человека любой национальности, будь то белый или черный. Можно встретить куртизанку в любой одежде – от одеяния африканских дикарей до бального платья. Одни одеты в трико, на других нет ничего, кроме какого-то подобия москитной сетки, через которую видно все. Третьи одеты, как жокеи, на одеянии четвертых нет рукавов. Подолы платьев столь коротки, что под ними видно всю нижнюю часть туловища, а некоторые вообще одеты только в то, в чем родила их мать. <...> В этих домах можно встретить практически любую из низших стадий развития; многие из этих женщин стоят на более низкой стадии развития, чем дикари.

Вечер на Таможенной площади

Арендную плату за эти здания требуют просто заоблачную – по 250 – 275 долларов в месяц. Некоторые из домовладелиц снимали по одному, а то и по четыре дома, и сдавали их в субаренду за 15 – 25 долларов в день. Среди наихудших персонажей улицы можно назвать Мэри Гастингс, которая сняла и обставила мебелью четыре таких дома и с каждого получала по 25 долларов ежедневно. Для того чтобы выплачивать такую аренду, женщинам приходилось идти на преступления, и почти каждый, кто попадал туда, обязательно подвергался ограблению».