Первое настоящее крещение чикагская полиция получила во время знаменитого пивного бунта 1855 года, который серьезно потряс весь город. Поводом для волнений послужила попытка властей добиться соблюдения закона о закрытии злачных заведений по воскресеньям и увеличения платы, взимаемой с салунов за лицензии. Но за этим стояли две более глубокие причины: одна из них заключалась в резком усилении движения за сухой закон, развернувшегося по всей стране, особенно зимой 1854/55 года, что побудило законодателей штата Иллинойс составить проект чрезвычайно жесткого закона по ограничению торговли алкоголем, который выносился на всенародное голосование, намеченное на июнь 1855 года. Вторая причина состояла в обострении ксенофобии, которая охватила Соединенные Штаты в конце 1840-х – начале 1850-х годов и верхней точкой которой стало образование партии коренных американцев, или партии «незнаек». Эти настроения были направлены против иностранцев и особенно католиков[8]. В Чикаго оба этих движения – противников сухого закона и националистов – достигли своего пика в начале 1855 года, когда более 60 процентов населения составляли люди, рожденные за океаном, но большинство этих иммигрантов объединились с местными уроженцами на почве враждебного отношения к выходцам из Германии, которые селились преимущественно на северном конце города. Немецкие эмигранты прочно придерживались родного языка, имели национальные школы, выпускали газеты на немецком языке и практически не пытались приспособиться к обычаям и речи той самой страны, где они нашли для себя убежище. Помимо прочего, с точки зрения сторонников сухого закона, в немецких кварталах имелось несколько сотен пивных, а посему они представляли опасность для общества и с этой стороны.

5

В 1855 году, благодаря активной поддержке «коренных американцев», на выборах мэра победил доктор Леви Д. Бун, известный в городе врач и внучатый племянник Дэниэла Буна. Та же партия уверенно контролировала и городской совет – в результате городская полиция была набрана исключительно из местных уроженцев. Как только Леви Бун заступил на новую должность, он настоятельно рекомендовал городскому совету повысить плату салунов за лицензирование с пятидесяти до трехсот долларов в год, а само разрешение на торговлю выдавать сроком не более чем на три месяца. И вскоре это постановление было принято. Позднее доктор Бун объяснял, что твердо верил в скорое принятие сухого закона и что его предложение поднять стоимость лицензий было вызвано желанием «искоренить низкопробные забегаловки и притоны, оставив лишь высококлассные заведения этого типа, с которыми будет легче договориться по поводу ограничительных мер на торговлю спиртным». Однако немцы, в первую очередь держатели пивных, рассматривали принятый указ как покушение на свои права. «В городе резко усилились волнения, – писал Дж. Флинн, – но главным инициатором была северная окраина Чикаго. На многочисленных митингах произносились страстные речи и принимались воинственные резолюции, в которых заявлялось, что немцы скорее умрут, чем смирятся с таким вопиющим ущемлением их гражданских прав». К ним присоединились выходцы из Ирландии и Скандинавии, которых также не устраивало принятое постановление, и они были готовы вместе с немцами «выступить против зарвавшейся партии фанатиков».