Читаем Бандит с Черных гор полностью

Дюк заскрипел зубами, корчась в агонии дикого унижения. Он все понял. Этот отважный боец не хотел калечить неловкого деревенского дубину. Поэтому он и бежит, вместо того чтобы принять вызов: ему просто не хочется убивать этого кретина на здоровенном сивом жеребце!

А как весело он будет рассказывать там, в пещере, этому чертову старику о забавном приключении! И потому Дюк не имеет права позволить парню добраться до старой седой лисы, что командует всей этой бандой. Нет, этот парнишка должен погибнуть здесь, среди скал, ставших свидетелями унизительного поражения Дюка. Чуть не взвыв от злости, Дюк выпрямился в седле. Когда парень появится на вершине следующего холма, он сделает несколько выстрелов поверх его головы и тем самым заставит повернуться и вступить во второй поединок. А как только он повернется!.. - Дюк опять скрипнул зубами, на этот раз от радости.

Но, поднявшись на вершину холма, он увидел перед собой только глупых коров хиллфордской породы, лениво поднимающих рогатые головы и тупо взирающих на него. Похоже, юный всадник провалился сквозь землю, и Джон Морроу, впавший в полнейшую прострацию, остановил своего коня.

И ничего другого ему не оставалось, как только смириться с поражением, проглотить обиду и вернуться назад, на ранчо. Ах, ах! Как он был зол, когда развернул Понедельника и печально покинул ристалище, на котором впервые в жизни потерпел серьезное поражение!

20. УБИЙСТВО

Поражение и унижение смягчают характер некоторых людей, но Дюка обуяло бешенство. Он прискакал на ранчо в том состоянии, в котором не останавливаются даже перед убийством. Мало того - бедняга Липер, вместо того чтобы бежать впереди Понедельника, жалостно трусил позади жеребца и даже не удосужился рвануться за расхрабрившимся зайцем, перебежавшим ему дорогу.

На территорию ранчо они въезжали в полной тишине. Дюк расседлал Понедельника и завел его в стойло. Тяжело ступая, сам направился в дом и принялся громким голосом звать хозяина. Уильям Гатри немедленно спустился вниз и, заметив на голове своего нового помощника окровавленную повязку, принялся громко причитать.

- Мне некогда разговаривать, - отрезал Дюк. - Я хочу только сказать: если вы собираетесь в город и если вам нужен попутчик-телохранитель, я готов отправиться с вами. Завтра я предполагаю вплотную заняться одним дельцем, так что не хочу терять время на этом ранчо. Там, в горах, кое-что следует привести в порядок, и я займусь этим, черт возьми!

Он повернулся и вышел из дома, чуть не столкнувшись со Стивом Гатри. Стив, углядев его перевязанную голову, замер от удивления. Но вскоре его удивление перешло в гаденькую удовлетворенную улыбку.

- Я был уверен, - произнес он, - что вы ищете кого-нибудь, чтобы подраться. И вот, похоже, вы нашли достойного партнера!

Дюк заколебался. Он почувствовал, как что-то горячее и злое подступает к самому его сердцу и дает команду правой руке, заставляя ее мышцы напрячься. Взгляд его зафиксировался да подбородке Стива, но он не ударил. Вместо этого улыбнулся и тронулся дальше, но услышал обращенный к нему голос Стива и опять остановился.

- И чем вы думаете теперь заняться в первую очередь? - спросил его Стив.

- Отправлюсь с дядюшкой Биллом в город, - ответил Дюк. - В течение нескольких дней я не смогу исполнять обязанности телохранителя здесь, на ранчо. У меня слишком много дел там! - И он махнул рукой в Сторону Черных гор.

Ему показалось, что Стив как-то странно задумался. Издевательская ухмылка исчезла с его лица, он молча отвернулся и пошел восвояси.

Некоторое время спустя Дюк опять был в седле. Рядом с ним, тоже верхом, был Уильям Гатри. Легкой рысью они направились в сторону Хвилер-Сити. Ранчер ни о чем не расспрашивал Дюка. Он молча согласился с решением телохранителя заняться другими делами. По дороге они разговаривали совсем о других вещах - о том, о чем обычно болтали городские жители. Старик был доволен, что покидает ранчо, и не очень-то старался скрыть это.

- Если он может, несмотря на всех моих ковбоев, проникнуть на мое ранчо и стрелять в меня, - вдруг обратился он к Дюку, - то что помешает ему приехать в Хвилер-Сити и пристрелить меня там?

- Ваши люди на ранчо не стоят и ломаного гроша, - заметил Дюк. - У вас там пятнадцать человек, кроме Стива, но ни один из них не в состоянии защитить вас. Мистер Гатри, меня интересует, почему Стив нанимает таких людей в момент, когда вам нужны настоящие ребята, способные работать на вас как следует?

Ранчер кивнул головой и пожал плечами.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
60-е
60-е

Эта книга посвящена эпохе 60-х, которая, по мнению авторов, Петра Вайля и Александра Гениса, началась в 1961 году XXII съездом Коммунистической партии, принявшим программу построения коммунизма, а закончилась в 68-м оккупацией Чехословакии, воспринятой в СССР как окончательный крах всех надежд. Такие хронологические рамки позволяют выделить особый период в советской истории, период эклектичный, противоречивый, парадоксальный, но объединенный многими общими тенденциями. В эти годы советская цивилизация развилась в наиболее характерную для себя модель, а специфика советского человека выразилась самым полным, самым ярким образом. В эти же переломные годы произошли и коренные изменения в идеологии советского общества. Книга «60-е. Мир советского человека» вошла в список «лучших книг нон-фикшн всех времен», составленный экспертами журнала «Афиша».

Пётр Львович Вайль , Александр Александрович Генис , Петр Вайль

Культурология / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное