Читаем Бандит с Черных гор полностью

Он без седла уселся на Понедельника и, подергивая не спеша недоуздок, направился к Хвилер-Сити. Подумать только, еще сегодня утром он был полон счастливых планов, а сейчас перед ним раскинулся необозримый мир, полный одних только печальных фактов. Прежде всего надо раздобыть шестьдесят долларов, чтобы полностью рассчитаться за сивого. Во-вторых, - где-то найти сбрую и седло. В-третьих, просто вообще нужны какие-то деньги, чтобы как-то прокормиться, пока не удастся устроиться на постоянную работу.

Он все еще не мог склониться к чему-нибудь определенному. Ковыряться в шахте или служить ковбоем - вещи одинаково малопривлекательные. Кроме того, Дюк не разбирался никак или разбирался ужасающе плохо в каждой из этих замечательных отраслей человеческой деятельности. Его золотой рудник и его ранчо с гуртами скота всегда находились в пределах достаточно большого стола, освещенного висячей лампой, по столешнице которой скользили, тихо шелестя, новенькие карты. Ах, с какой радостью пальцы хватали их за нежные атласные рубашки и стыдливо приоткрывали их таинственные личики! Как тосковало его сердце по сплоченному кружку игроков, по их серьезным, напряженным лицам! Шли часы, и нервы их сгорали в бесшумном бою... Но он, Дюк, не знал усталости в этих схватках. Конечно, он и сейчас мог разбогатеть, если разумно распорядиться картами. Но и в прежние времена, когда ему попадалась жертва, которую он запросто мог бы стереть в порошок, какое-то неприятное чувство жалости, а может, и угрызения совести, охватывало его, так что ни разу не удавалось ему сорвать порядочный куш. А что уж теперь говорить об этом!

Печальный пейзаж еще больше усиливал его минорное настроение, но он наконец добрался до Хвилер-Сити. За голым перевалом он спешился и отвел Понедельника в конюшню, где за умеренную плату можно было нанять клячу или поставить в стойло на некоторое время собственную лошадь. И вот опять, едва покинув конюшню, он снова убедился, что общественное мнение весьма решительно настроено против него. За первым же углом он столкнулся с Питом Мэрреем, братом Линды. У Пита не было никаких причин ненавидеть Дюка. Дюк ни разу в жизни не оскорбил его. И тем не менее стоило только Питу завидеть его, как он тут же разорался и схватился за револьвер.

Дюк наверняка был бы убит на месте, если бы револьвер Пита не зацепился за какой-то ремешок в кобуре. Правда, любой приличный стрелок уже давно бы угробил Пита, но мозг Дюка работал словно молния. Он сразу понял, что Пит еще не скоро справится с револьвером, и с некоторым усилием укротил собственный указательный палец, который уже принялся было давить на спусковой крючок. Тогда же, вместо того чтобы всадить по справедливости пулю в Пита, он вытянул руку и длинным, тяжелым стволом своего кольта огрел братца Линды по локтю. От удара в такое чувствительное место нервы у Пита онемели, а рука безвольно разжалась. С криком отчаянной ярости бросился он на своего противника и попытался достать его левой.

Дюк все еще защищался. Ему все еще не хотелось применять в схватке револьвер. Поэтому и сейчас он только резко наклонил в сторону голову, и удар пришелся в пустоту. Мэррей пошатнулся, и его плечи резко уткнулись в грудную клетку Дюка. Мгновение спустя Пит лежал уткнувшись носом в землю, обе его руки были резко заведены за спину, так что любое движение причиняло адскую боль, а Дюк, слегка придерживая их за запястья, даже самым ничтожным движением мог запросто выломать ему суставы.

В этот момент он, естественно, находился спиной к конюшне, и это, можно сказать, спасло ему жизнь. С невероятнейшей скоростью вокруг него собралось с дюжину крепких ребят. Издали бежали еще несколько человек, и в руках у них уже были револьверы. В воротах собственной аптеки вырос Сильвестр, с важным видом придерживающий на локте охотничье ружье, готовый в любой момент пальнуть зарядом крупной дроби. Они подбадривали друг друга громкими криками - вот они какие молодцы и как храбро держатся; возьмут да и откроют стрельбу и в один момент избавятся от этого Дюка, раз и навсегда!