Читаем Бандит с Черных гор полностью

Шериф, естественно, был сам не в состоянии предпринять какие бы то ни было действия, и потому ему не оставалось ничего иного, как постараться успокоить супругу и объяснить, что лично с ним решительно ничего страшного не произошло, огнестрельных ран и иных телесных повреждений он не получил, и вообще все идет своим чередом. Как только жена удалилась, явились любопытные соседи, привлеченные, конечно же, звуками револьверной пальбы.

Шериф разъяснил им суть происшедших событий и подошел к окну. В верхней части рамы он обнаружил шесть верхних половинок крючков, глубоко воткнутых жалами в дерево. Нижние части крючков были начисто срезаны пулями; петельки крючков, к которым привязывается леска, были унесены ураганным огнем куда-то на улицу. И только при последнем, шестом выстреле рука Дюка, видимо, дрогнула, и пуля слегка поцарапала раму - на древесине, приглядевшись, можно было заметить свежайший след.

Шериф не стал вытаскивать крючки. Напротив, он пригласил в дом своих друзей, чтобы они как следует рассмотрели окно. Он лично светил им специально зажженной большой керосиновой лампой.

- И все шесть выстрелов он сделал при свете одной только лампочки, спокойно разъяснял он. - И при этом три года не касался револьвера. И все шесть выстрелов в одно мгновение, - наилучший стрелок не успел бы вытащить револьвер из кобуры, не говоря уж о том, чтобы открыть огонь. Да, друзья мои, я вынужден констатировать, что мастерство Дюка сильно пострадало за три года тюрьмы: посмотрите сами - его шестая пуля зацепила раму!

Ирония шерифа была совершенно излишней. Кучка его приятелей постояла, помолчала, все поняла и разошлась, поклявшись, что обо всем они расскажут своим знакомым, а те, в свою очередь, донесут истинную правду до своих знакомцев, и так далее. Сообщение шерифа распространялось по городу с огромной скоростью, и то и дело люди заглядывали к нему в кабинет, чтобы посмотреть на переполовиненные рыболовные крючки. Сам великий Билли-Гром в сердцах явился посмотреть на это чудо. И, посмотрев, сам великий Билли-Гром промолчал и отправился из шерифова дома восвояси. И другие молча приходили глянуть на эти крючки. Побывали тут и Медведь Чарли, и Гарри Мэтьюз, проделавший такой путь аж из Спокана, чтобы наконец достать "своего" человека. Даже старый Минтер пришел, посмотрел, онемел и так и ушел с открытым ртом. Другие тоже приходили. Их будили, они вылезали из теплых гостиничных постелей и спешили совершить паломничество в кабинет шерифа.

Только ближе к полуночи абсолютная тишина овладела домом шерифа. Зато все остальные дома в Хвилер-Сити были охвачены почти истерической болтовней. Возбужденные разговоры не прекращались даже после того, как рачительные хозяйки погасили все лампы в городе, и рассказы, пересказы и другие живописные изложения только что происшедшего невероятного события не утихали до самого рассвета.

Когда город окончательно пробудился от кратковременного забытья, по нему вновь разнеслись крайне интересные новости, вызвавшие, в свою очередь, повальный гомерический хохот. Так, например, ужасный старый Минтер выехал из Хвилер-Сити в неизвестном направлении. Гарри Мэтьюз, прибывший аж из далекого Спокана, ранним утром также находился на пути домой. Медведя Чарли нигде не могли разыскать, а Билли-Грома, похоже, внезапно обуяло необоримое желание вновь посмотреть па мутные воды Рио-Гранде.

Исчезли все герои! И на гипотетическом поле боя осталась только сразу приунывшая фигура Дюка. Теплое июльское утро, постепенно завершаясь, переходило в день, и он, засунув руки в карманы, слонялся без дела по улицам города. Видели, как он с присущей только ему врожденной вежливостью снимает шляпу, раскланиваясь со встречными дамами, как сдержанно приветствует кивком головы знакомых мужчин.

Интересно, откуда вообще у него эта отменная изысканность в общении с людьми? Может быть, ему давал уроки какой-нибудь седовласый мексиканский джентльмен, у которого кроме имени осталось в крови от испанских грандов еще кое-что? А может, что-то досталось Дюку и от его предков, о которых он и понятия не имел? Как бы там ни было, но ни в Хвилер-Сити, ни в ближайших окрестностях не найти было обладателя манер, хотя бы отдаленно напоминающих Дюковы.

И вот Дюк шел по улице, и казалось, что ему в высшей степени наплевать на то, что все встречные мужчины молча выкатывали на него глаза и мычали в ответ на вежливое приветствие нечто весьма неопределенное, или на то, что все особи женского пола, независимо от возраста, не отрывали от него взгляда, но при том вообще не отвечали на его вежливое к ним обращение.

"Болтают про меня всякое, - тоскливо прошептал про себя Дюк. - Боже, и как им не надоедает это суесловие! Что бы они без меня делали? Скончались бы от скуки!"