Читаем Банда возвращается полностью

Александр остановил машину недалеко от ворот. Вышел из салона, размялся. После вчерашнего бега по лестницам и поединка с таинственным взломщиком слегка побаливали мышцы. Кто-то однажды просветил его: оказывается, боль в мышцах – это от избытка молочной кислоты…

– Где у вас прозекторская? – спросил Бондарович на вахте четвертого госпиталя.

Солдатик, разглядев в удостоверении только погоны с большими звездами, не догадался спросить ни о каких полномочиях и только недоуменно переспросил:

– А что это?

– Морг. В просторечии, – открыто улыбнулся Банда. – Если хочешь, – мертвецкая, труперня… Некоторые предпочитают более ученое – анатомичка…

– А-а, вон там, – солдатик был явно восхищен столь глубокими познаниями этого незнакомого офицера, – направо за угол.

– Спасибо, – и Бондарович беспрепятственно прошел на территорию.

Подойдя к отдельно стоящему небольшому одноэтажному корпусу, в подвале которого размещалась мертвецкая, Бондарович спросил у курящего на лавочке вольнонаемного:

– Где патологоанатом?

– А, режет там, препарирует, – работник лениво махнул рукой в направлении двери, обнаружив для Бондаровича, что пьян уже с утра. – Режет в конце, где ж ему быть…

Материал ему постоянно подкидывают-.

Александр холодно кивнул ему и вошел в здание.

И сразу оказался перед выбором. Две лестницы: одна – в четыре ступеньки – наверх, и другая – длинная-предлинная – в полутемный сырой подвал.

Само собой разумеется, надо было идти вниз.

Быстро спустившись по лестнице, Бондарович прошел длинный холодный коридор с крашенными зеленой краской стенами, заглядывая в двери, пока не нашел (и по дурному запаху тоже!) анатомический кабинет, в котором трудились над каким-то телом два человека в белых халатах и перчатках. Поверх халатов были надеты прозрачные полиэтиленовые фартуки. На фартуках и перчатках выделялись пятна крови.

– Здравствуйте, – не смущаясь присутствием на столе распластанного тела, подал голос Бондарович.

Старший повернул к нему голову:

– Что вы хотели?

– Мне нужен анатом, который производил вскрытие тела Смоленцева.

Врач поджал губы. Несколько секунд выдерживал паузу – отсекал скальпелем кусочек печени на экспертизу.

Его ассистент тем временем наполнял пробирку содержимым желудка, судя по цвету содержимого, это было что-то типа винегрета…

Александру в голову пришла мысль, а не тело ли Смоленцева до сих пор на столе?. У патологоанатомов ведь тоже бывают авралы; и говорят что именно весной, – когда начинаются обострения многих заболеваний, и Смерть снимает свою очередную жатву. Александр покосился на труп. Нет, это был не труп Смоленцева. Это было тело какого-то пожилого мужчины: седые волосы, глубокие залысины, круглое одутловатое лицо; через приоткрытый рот видны желтые прокуренные зубы…

У Банды дрогнуло сердце:

"Пора бросать курить…"

Старший врач наконец спросил:

– А кто вы?

Бондарович развернул удостоверение:

– Майор ФСБ Бондарович.

Врач мельком взглянул на фотографию.

– Вскрытие производил я, – спокойно сообщил он и для внушительности представился:

– Полковник медицинской службы Пономарев Константин Яковлевич.

Запах из разрезанного желудка, понятное дело, шел не из приятных. У Банды от этого запаха даже зашумело в голове – нет, он никогда не смог бы привыкнуть к такой проклятой работе – работе патологоанатома. Это поистине незавидное дело – копаться во внутренностях мертвецов… Сколько бы за это дело ни платили. Лучше уж в мусорщики пойти… Винегрет… Вот уж не скоро теперь Бондарович заставит себя съесть винегрет…

Александр, совершив над собой усилие, заговорил о цели своего визита:

– Мне нужны результаты вскрытия.

Полковник-анатом посмотрел на Бондаровича с некоторым подозрением:

– Результаты экспертизы были вручены службе безопасности Президента еще в четыре часа утра. У нас на плечах сидели и не остывал телефон… Я, видите ли, провел за этой работой всю ночь и даже не знаю, когда смогу отдохнуть… – врач смотрел, как черно-зеленая желчь вытекает из разрезанного желчного пузыря. – А какое отношение вы имеете к этому расследованию?

В ход пошла справка, предусмотрительно полученная Бондаровичем прошлой ночью:

– Вот официальное свидетельство о том, что я вхожу в объединенную следственную группу по расследованию убийства Виктора Смоленцева.

Справку пришлось держать перед лицом врача в развернутом виде, так как руки его были измазаны в крови.

Вид растекающейся желчи мог смутить кого угодно.

Александр чувствовал себя не лучшим образом, однако старался держаться. И держался молодцом – несмотря на некоторую бледность. У него даже не дрожали руки…

Справка произвела должное впечатление:

– Пойдемте в мой кабинет, там нет этого запаха и потеплее, – патологоанатом уже снимал резиновые перчатки. – Сергей, заверши с этим телом сам и сообщи мне, когда закончишь, а я подойду попозже, посмотрю.

Сергей кивнул; склонясь низко над трупом, он внимательно рассматривал петли кишечника…

Бондарович поспешно отвернулся: еще немного – и ему стало бы дурно…