Читаем Банда возвращается полностью

Бондарович неторопливо попивал чай, присматриваясь к новым знакомым, размышляя о том, зачем все-таки лейтенант Макарова привела его в этот странный дом. Пока что он уяснил для себя только то, что у этой чемпионки богатая родословная и что девица весьма непроста. Как непрост и этот упорно цепляющийся за жизнь старик, который вперебивку, как на классическом допросе, ведет домашний разговор. "Что ж, разберемся и с этими загадками".

Старику ответила Виктория:

– Да, дедушка, Кожинов сейчас допрашивает его. Похоже, что здесь замешаны финансовые проблемы на телевидении.

Дед понимающе кивал:

– Финансовые проблемы… Это для многих камень преткновения.

– Глушко и Смоленцев не поделили какие-то деньги, и Смоленцев выгнал его из телестудии. Тот организовал свое производство клипов и живет неплохо, – хотя и нельзя сказать, что процветает. Но сейчас перед выборами выделяются большие средства на поддержку новых каналов. Причем выделяются они не только президентской командой.

– Да, – подтвердил дед, – деньги сейчас есть и у Зюганова, и у Вольфовича, и Брынцалов скупиться не будет, и Лебедь имеет поддержку. Так что есть из-за чего подраться. Мне не понятно только одно, почему эти отношения они решили выяснять в Доме? Более подходящего места не нашли?

Виктория задумчиво склонила голову:

– Глушко психически неустойчив, к тому же, по-видимому, наркоман…

– Да, надо знать, кого в дом приглашаешь". – значительно заметил старик.

– Утром будет известно больше, – Виктория незаметно взглянула на Александра, – будем надеяться, дедушка, что версия Кожинова подтвердится. Но даже и в этом случае, думаю, многие попытаются использовать скандал, чтобы очернить Президента и его команду. Из этой истории не выйти без потерь. И еще та предстоит заваруха…

– Конечно, это очень удобный повод, чтобы поворошить и грязное, и чистое белье, – согласился Прокофий Климентьевич. – А вы что думаете по этому поводу, молодой человек? Обстановка, я понимаю, для вас не очень знакомая; вам привычней, когда вокруг "по фене ботают"… – старик снова закашлялся – надрывно, с болезненной гримасой на лице.

Александр заговорил со всей серьезностью:

– Думаю, что у каждой партии будет своя версия, отличная от кожиновской, зато согласная с собственной политической линией. Мнение майора-следователя – мое то есть мнение – в этой чехарде никого интересовать не будет.

– Ну, почему же, молодой человек? – не согласился старик. – Как раз к независимому и неопытному в политической "чехарде" человеку есть резон обратиться. От кого еще ждать в руки козырь?

Бондарович усмехнулся:

– Если у меня будет в руках столько "козырей", сколько сегодня, Прокофий Климентьевич, то играть окажется нечем. Заметьте, что сейчас мне бы следовало находиться в камере допросов и разговаривать с задержанным, а не пить ваш бесспорно замечательный чай, – Банда кивнул на свою опустевшую чашку. – Где, кстати, можно достать в Москве рижский бальзам? Много лет его не видел.

– Рижский бальзам вам, мил человек, по сегодняшнему времени может прислать только старый товарищ из славного города Риги, а насчет использования отрицательной информации вы не правы. Этой ночью многие дорого заплатили бы за то, что услышали бы от вас, будто майора ФСБ изолируют от хода следствия. Такое у вас, я полагаю, складывается впечатление?

Бондарович смолчал, отметив про себя точность попадания, и старик понял его молчание.

– Вот видите. Представьте себе, какой крик подняла бы, к примеру, "Правда" или "Сокол Жириновского" вокруг такого заявления. Вот это был бы им козырь; вот это была бы сенсация – почище задержания Глушко…

– Вы же понимаете, Прокофий Климентьевич, – на этот раз имя старика далось Бондаровичу почти без труда, – о разглашении тайны следствия не может быть и речи. Я – профессионал, и мне не раз – когда не могли обойти – предлагали беспечную жизнь и виллу где-нибудь на Багамах. Правда, не политики предлагали, а урки…

– Не сомневаюсь, как не сомневаюсь и в том, что Щербаков умеет подбирать себе людей. Но политика – вещь похитрее уголовного "закона". Пусть даже вы лично совершенно лояльны по отношению к правительству, но кто-то из вашего окружения в ФСБ может организовать подобную утечку информации только потому, что симпатизирует Жириновскому или Лебедю. Не удивлюсь, если кто-нибудь уже пытался получить у вас информацию помимо вашего собственного начальства.

Бондарович промолчал, но снова внутренне зааплодировал проницательности немощного старика. Прокофий Климентьевич опять попал в яблочко… Ей богу, не случайно у него внучка – один из лучших стрелков в мире.

Ведь первое, что произошло в Кремле, – это попытка его вербовки со стороны Поливоды, Секретаря Совета безопасности.

Прокофий Климентьевич спрятал хитроватую улыбку: