Читаем Банда Кольки-куна полностью

— Они не филеры.

— А кто?

— Беглецы.

— С каких пор русская полиция сопровождает сюда беглецов?

— Это частный случай.

Дядька в тужурке еще раз осмотрел Лыкова с ног до головы и упрямо сказал:

— Не понимаю!

— Я сам много чего не понимаю, — философски ответил ему сыщик. — Например, как я здесь оказался?

Алексей Николаевич забрал свой паспорт и пошел в кассу. Там сдал ретурбилет[60] и купил место в вагоне первого класса. Теперь, без «японцев», он мог не скрываться.

Опять потянулись за окном леса, озера, маленькие ухоженные поля. Алексей Николаевич очень устал с этой эвакуацией, перенервничал и теперь мечтал поспать. Но не спалось. Что-то закончилось в его жизни, необычное и по-своему ценное. С удивлением он вдруг понял, что скучает по вшивобратии.

Прошло две недели, и о банде Кольки-куна все забыли. «Японцы» как в воду канули. И сыщики, и охранники не особо переживали — и без того было чем заняться. В Департаменте полиции сменился директор: вместо полусумасшедшего Гарина пришел престарелый Вуич. Он тут же поручил Лыкову два новых дознания. Одно касалось тайной продажи оружия. Обстановка в стране накалялась. Все, даже мирные обыватели, стали запасаться револьверами. Откуда-то в столицу хлынули огромные партии бельгийских браунингов номер два. Пистолеты эти были хорошо знакомы правоохранителям: с 1903 года они стояли на вооружении ОКЖ и Московской наружной полиции.

После изобретения более мощного бездымного пороха калибр ручного стрелкового оружия во всем мире уменьшили до трех линий[61]. Но быстро поняли, что это годится лишь для винтовок и карабинов. Останавливающее действие пистолетов и револьверов при таком варианте оказалось недостаточным. В ходе подавления боксерского восстания это выяснилось со всей очевидностью. Поэтому сначала немцы, а затем и все остальные повысили калибр. И браунинг неожиданно стал самым востребованным пистолетом. Мощный, надежный и недорогой, он вошел в моду и у бандитов, и у террористов. На окраинах столицы появились подпольные точки по продаже браунингов. Там, кстати, можно было купить и маузер, если карман позволял. Когда пистолеты начали отбирать даже у гимназистов, начальство забеспокоилось. Лыкову и Азвестопуло приказали закрыть лавочку.

Сыщики отправились на охоту. Грек загримировался налетчиком и пошел в Малков переулок. Алексей Николаевич в образе партийного работника поехал на Выборгскую сторону. Оба без труда отыскали нужных им продавцов. Сергей приобрел браунинг с жесткой кобурой-прикладом. А Лыков сторговал борхард-люгер, один на пробу. И договорился о покупке двадцати штук для боевой дружины.

Продавцы ходового товара совершенно не заботились о конспирации. Видимо, заплатили околоточным и в ус не дули. Слежка за ними привела сыщиков в пакгаузы Варшавской железной дороги. Там отыскалось больше тысячи стволов! Они были ввезены из Германии и Бельгии открыто, по поддельным накладным корпуса пограничной стражи. Все дознание заняло у сыщиков неделю.

Второе поручение было связано с освобождением от мобилизации. Война в Маньчжурии вроде бы затихла. Обе стороны истощили силы и были не прочь замириться. Перестреливались лишь пикеты, да хунхузы не унимались… В небольшом американском городке Портсмут шли переговоры о мире между Россией и Японией, при посредничестве президента САСШ Теодора Роозвельта. Русскую делегацию возглавлял Витте. Если верить газетам, переговоры двигались туго и постоянно были на грани срыва. Делегация микадо требовала гигантской контрибуции, права ловить рыбу в русских водах, территориальных уступок, а еще Ляодунский полуостров; Корея переходила в сферу японских интересов. Витте упирался и грозил уехать, если неприемлемые требования не будут смягчены.

Все это нервировало общественность. Призыв запасных не прекращался, и в стране появилось множество дезертиров. В Петербурге и губернии развился доходный промысел — продажа поддельных освобождений от воинской повинности. Причем бланки присутствий были настоящие! Подделывали лишь подписи и печати. Цена такой бумаги доходила до ста рублей. У входа в каждое уездное присутствие стоял гешефтер и открыто предлагал освободиться от серой шапки. Полиция сторонилась таких дел, настолько непопулярна была в обществе эта война.

Тут отправной точкой для дознания Лыкова выступили бланки. Путем сличения он установил, что они изготовлены на двух типографиях: Тенишева и Бронштейна. Дальнейшее было делом розыскной техники. Ко дню объявления о мире 23 августа махинаторы уже сидели на Шпалерной.